— Я не верю, что она не твоя, — говорю я, и слышу дрожь в своём. — Вы с ней… вы как одно целое. Эти глаза, эти жесты. Это ошибка, Максим Игоревич. Надо пересдать тест.
Он качает головой, и его лицо становится ещё мрачнее.
— Тест есть. Опека не ждёт. Я должен доказать, что могу быть отцом.
Я молчу, теребя рукав своей кофты.
В голове карусель из мыслей. Варя. Детский дом. Максим. Страхи из прошлого. Мажор из бара, который поджидал меня у подъезда.
Всё смешивается в одну липкую, тяжёлую массу, от которой хочется кричать.
Я хочу помочь Варе. Хочу, чтобы она осталась с Максимом. Но замуж?
Для меня это как прыгнуть в пропасть без парашюта.
А если он станет таким же, как председатель?
— Мне… — начинаю я, но обрываю себя на полуслове.
Из-за угла коридора торчит облезлый заяц, тот самый, с которым Варя не расстаётся. Его ухо покачивается. Понимаю что это варя греет уши лил просто не решается выйти.
Максим замечает мой взгляд и тоже смотрит в ту сторону. Его брови хмурятся.
Задерживаю дыхание, чувствуя, как сердце колотится. Неужели она всё слышала?
Из-за угла медленно выходит Варя. Сонная, с беспорядком на голове, гипс на руке кажется огромным на её маленькой фигурке.
Она останавливается посередине кухни, сжимает зайца, и смотрит на меня.
Её глаза блестят в полумраке кухни. В них столько надежды, столько страха, что у меня внутри всё переворачивается.
— Ты станешь моей мамой? — спрашивает она, глядя мне прямо в глаза.
Глава 24
— Ты станешь моей мамой? — спрашивает Варя, глядя мне прямо в глаза.
Варин вопрос повисает в воздухе, как звонкий удар колокола.
Горло сдавливает, как будто кто-то затянул петлю. Её голос, тихий и дрожащий, пробивает меня насквозь.
Смотрю на неё, на её маленькие ручки, сжимающие зайца, на её огромные глаза, и чувствую, как слёзы подступают.
Что ответить? Как объяснить, что я не знаю, что я боюсь, что я не готова?
Варины глаза смотрят на меня с такой надеждой, что сердце сжимается до боли.
Открываю рот, но слов нет. Они застревают где-то в горле, как ком.
Замуж? Мама? Яна, что ты делаешь?
Внутри всё кричит, что это безумие, что я не готова, что это чужая жизнь, чужой мужчина.
Варя вдруг срывается с места и со всех ног бежит ко мне. Едва успеваю подхватить её, прижимая к себе, стараясь не задеть гипс на её маленькой ручке.
Она такая лёгкая, тёплая, пахнет детским шампунем и чем-то родным. Её ручка обхватывает мою шею, и я чувствую, как она прижимается сильнее, будто боится, что я исчезну.
— Ты мне нравишься, — шепчет она, уткнувшись в моё плечо.
Слёзы наворачиваются на глаза. Горячие, жгучие. Моргаю, чтобы прогнать их, но они всё равно катятся по щекам.
Эта малышка… как она это делает? Как забирается в мою душу так, что я не могу её оттуда вытравить?
Понимаю, что ради неё я готова на всё. Даже на это безумное предложение Максима. Даже выйти замуж, как бы это ни пугало.
Ведь замуж, это не значит стать настоящей женой? Правда?
Это просто формальность, ради Вари. Ради её улыбки. Ради того, чтобы она не оказалась в холодных стенах детского дома.
— Ты мне тоже, малышка, — отвечаю я с улыбкой, хотя голос дрожит.
Глажу её по спине, стараясь не расплакаться ещё сильнее.
Ловлю взгляд Максима Игоревича. Он стоит, опершись о стол, и смотрит на нас. Его глаза, серые, глубокие, на секунду задерживаются на мне, но он быстро отводит взгляд, как будто поймал себя на чём-то лишнем. В этом движении есть что-то, что заставляет моё сердце забиться быстрее.
— Тогда ты остаёшься спать со мной, — заявляет Варя, отстраняясь и глядя на меня с очаровательной улыбкой.
Её глаза блестят, а растрёпанные волосы, как у маленького чертёнка.
Открываю рот, чтобы возразить. Сказать, что я не могу просто так остаться. Но Максим опережает меня.
— Конечно, останется, — своим командным тоном произносит он, от которого я обычно начинаю кипеть.
Варя улыбается, и она бросает на него быстрый, заговорщицкий взгляд. Кажется эти двое уже научились ладить.
Заглядываю в глаза Максима Игоревича, и внутри меня всё успокаивается. Не знаю как, но я чувствую и понимаю, что он не опасен для меня. Ни как Егор Игоревич, ни как тот мажор из бара.
Его взгляд тяжёлый, но в нём нет того хищного блеска, от которого у меня до сих пор мурашки.
— Пойдём тогда укладываться, малышка, — говорю я Варе. — Пора спать.
Мы поднимаемся на второй этаж. Максим идет за нами.
Варя уже клюёт носом, но всё ещё сжимает своего облезлого зайца. Такое чувство, что получив нужный ответ, она успокоилась и теперь усталость берёт своё.
Укладываю её в кровать, подтыкаю одеяло, глажу по голове. Она бормочет что-то невнятное, и её глаза закрываются. От этой картины сердце щемит так, что хочется остаться здесь навсегда. Просто чтобы видеть, как она спит, такая маленькая и беззащитная. И охранять её сон.
Максим стоит в дверях, молчит. Его тень падает на пол. Чувствую его взгляд на себе. Не оборачиваюсь, но кожей ощущаю, как он смотрит.
Это Заставляет испытывать трепет и от этого внутри всё путается ещё больше.
Мы спускаемся обратно на кухню. Максим не тянет. Сразу берёт быка за рога.
— Яна, ты будешь жить с нами. Как мама Вари и моя жена, — его голос твёрдый, как будто всё уже решено. — Я буду платить тебе, как няне Вари. Не бесплатно же ты помогать будешь. Завтра вечером купим кольцо, а днём с загсом решу вопрос.
Он говорит так, словно я уже дала согласие, словно я уже его жена, а не девчонка, которую он знает меньше недели. Внутри всё кипит от возмущения.
— Я ещё не согласилась, — цежу я, скрестив руки на груди.
Максим Игоревич прищуривается, и на его лице появляется самодовольная ухмылка, от которой хочется запустить в него чем-нибудь тяжёлым.
— Я по твоим глазам видел, что ты мне не откажешь, — заявляет он, и в его голосе столько уверенности, что я теряюсь.
Как он смеет? И как он так быстро меня раскусил?
Поджимаю губы, пытаясь найти, что ответить, но слова застревают. Он прав. Я не могу сказать нет. Не могу оставить Варю. Но его самоуверенность бесит до трясучки.
— А вдруг у меня жених есть? — прищурившись, произношу в ответ. — Вы об этом не подумали?