После нескольких песен говорю, что горлу нужен отдых. Максим ни чуть не огорчается.
Он врубает песню "Ты беспощадна" — Джони и приглашает меня на медленный танец.
Радуюсь как маленькая девчонка, потому что тысячу лет уже не танцевала. Алкоголь в крови снимает все зажимы, и я от души наслаждаюсь происходящим. Его руки на моей талии, тепло тела, всё это кружит голову сильнее шампанского.
На задворках летают мысли, что я уже думала, что вечер безвозвратно испорчен. Но Максим сумел сделать так, что сейчас я просто наслаждаюсь моментом.
Медленные композиции сменяют быстрые, и у нас получается практически дискотека.
Мы прерываемся, чтобы передохнуть. Снова выпиваем, лакомимся закусками. Сыр, оливки, фрукты, всё кажется вкуснее, ярче.
И так по кругу.
В какой-то момент, на очередном медляке, Максим склоняет голову и нежно касается моих губ.
А я и не отстраняюсь. Наоборот, сама притягиваю его к себе ближе за плечи. И боги, меня накрывает цунами страсти.
Его губы сразу становятся требовательными, язык врывается, обжигает, кружит голову.
Я с каким-то диким отчаянием отвечаю, впиваюсь пальцами в плечи, прижимаюсь всем телом. Чувствую, как его руки скользят ниже, сжимают бёдра, задирают платье.
Поцелуй получается горячим, развратным. Он прикусывает губу, тут же нежно проводит языком по месту укуса, и я стону не в силах сдержаться.
Всё внутри взрывается, крышу сносит напрочь, мысли разлетаются, остаётся только желание. Дикое, первобытное.
Когда песня заканчивается, мы как-то незаметно перемещаемся на диван, продолжая целоваться, словно насытиться никак друг другом не можем.
Поцелуи начинают становиться ещё горячее, прикосновения все откровеннее, и я не хочу, чтобы всё это заканчивалось.
Может, я и буду жалеть об этом завтра, но сейчас я так хочу близости с Максимом, что внутри всё замирает и одновременно полыхает огнём.
Так хочу почувствовать себя желанной и нужной, словно умру, если не получу этого.
Максим как пушинку пересаживает меня так, словно я наездница. Тут же чувствую, как его внушительный пах упирается в мою киску.
Всю простреливает от острого удовольствия. Ткань трусиков намокает, тело дрожит, и я прикусываю губу, чтобы не застонать в голос.
— Останови меня, — рычит Максим мне в губы.
Смотрю в его глаза и понимаю, что он остановится, если я решу остановить всё. Только я не хочу, чтобы всё заканчивалось.
Мотаю головой, и он накидывается тут же на мои губы.
В голове красным высвечивается, что нужно ему сказать, что я ещё ни разу не была с мужчиной.
С трудом отрываюсь от его губ. Сразу же чувствую, как краска заливает лицо, потому что говорить об этом трудно. Стыдно. Как будто признаюсь в своей неполноценности.
Максим вопросительно смотрит на меня. Я делаю глубокий вздох.
— Я должна тебе сказать, — делаю паузу и вижу, как Максим хмурится. — Я девственница, — произношу я и отвожу глаза.
Сердце колотиться, как бешеное. Замираю в ожидании.
Что, если он сейчас посмеётся надо мной?
Глава 42
— Я должна тебе сказать, — Яна замолкает.
Её голос тихий, почти шёпот, дрожит на краю, и я вижу, как она колеблется, губы слегка подрагивают.
Еле сдерживаюсь, чтобы не продолжить её целовать. Но понимаю, что похоже для неё это важно и поэтому сдерживаюсь.
Мои руки на её бёдрах, пальцы держат мягкую плоть и я чувствую, как она дрожит. Это меня заводит ещё больше, кровь стучит в висках.
Буквально заставляю себя подождать.
Она делает глубокий вдох, смотрит в сторону, словно собираясь с силами, а потом возвращает взгляд ко мне. Её щёки краснеют.
Сводит меня с ума.
— Я девственница, — произносит она и закусывает губу.
Мене словно под дых с ноги засадили.
Трясу немного головой. Не верю что такие ещё остались.
В наше время? В двадцать один год? Внутри что-то переворачивается, смесь восторга и ответственности.
Так Макс. Давай срочно соображать.
Прикрываю глаза, чтобы собрать мысли в кучу. Потому что когда пред глазами Яна, я вообще нормально мыслить не могу.
Особенно когда она на моих коленях и её киска плотно прижимается к моему члену. Он уже стоит колом, реагируя на каждое её движение.
Закрытые глаза тоже не помогают. Но хоть не видно её соблазнительного тела.
И так, Макс, что мы имеем.
Девчонку, от которой сносит башню. Которую хочу не только трахать но и защищать. Хочу осыпать дарами, поцелуями. И детей я тоже хочу. И вот прям мне по кайфу, что они будут от Яны.
Мысль о детях от неё бьёт током, как разряд, пронизывающий до костей. Вижу это ясно, в мелькающих образах.
Варя с братиком или сестрёнкой, бегущая по саду, Яна с округлившимся животиком, улыбающаяся мне счастливой улыбкой, её рука в моей.
Это не просто фантазия. Это желание, которое разжигает огонь в груди, заставляет сердце биться чаще.
Ко всему этому, меня накрывает понимание, что я буду первым и единственным мужиком у Яны.
Вот от этого реально внутри всё взрывается.
Быть первым, это не просто секс. Это ответственность. Она запомнит это навсегда.
Не хочу, чтобы в её воспоминаниях было что-то кроме удовольствия и нежности, кроме ощущения, что она в безопасности.
Но я не нежный тип. Я грубый, прямолинейный. Привык брать, что хочу, без церемоний.
А сейчас надо будет выложиться по максимуму.
Чувствую как Яна пытается вырваться из моих рук. Дёргается, пытаясь соскользнуть с моих коленей.
Ага! Прямо так и отпустил!
— Ну ка тихо! — приказываю ей.
Яна замирает и со страхом в глазах смотрит на меня.
Ну я конечно идиот. Уже вижу, как она сама себе в голове начинает выдумывать.
Думает, что я разочарован или что она недостаточно опытна. Это бесит.
Она идеальна. Упрямая, добрая, с этим огнём в глазах, который зажигает и меня.
Эмоции на пределе. Желание смешивается с нежностью.
Понимаю что надо поговорить. Но тормоза срывает нахуй.
Вплетаю руку в волосы яны на затылке и притягиваю к себе. Потом все разговоры!
Её кудри мягкие, спутанные от наших поцелуев, пахнут шампунем и чем-то сладким, домашним, и я сжимаю их, контролируя движение, наклоняюсь ближе, чувствуя её дыхание на своей коже.
Накрываю её губы своими. Яна тут же сдается моему напору и я рычу от накатившего кайфа. Залюблю каждый миллиметр её тела.
Поцелуй выходит глубоким, жадным. Тону в ней. Мой язык проникает в её рот, танцует с её языком, исследует каждый уголок, и она стонет тихо, вибрируя в моих руках.
Этот