Я посмотрела на нее и вдруг отчетливо поняла, насколько мы сейчас не на своих местах.
Позорище.
— Мы на работе, капитан. Какое похмелье? — я попыталась улыбнуться, чтобы не сделать замечание.
Сделала глоток минералки и под столом сняла туфли.
Ноги отекли, ужас.
— Ладно… — протянула она.
Встала, подошла к полке, взяла стакан. Посмотрела на меня, кивнула, спрашивая разрешения. Я кивнула в ответ.
Она налила пиво и выпила сразу, до дна, не отрываясь.
Села напротив. Смотрит. Внимательно. Слишком внимательно.
— Это пипец, что вчера было, — выругалась она наконец.— Можно я не в свое дело влезу?
Я пожала плечами.
— Ага.
Что я еще могла ответить? Вчера уже все произошло. Уже все увидели. Уже ничего не отмотать назад.
— Это ваш муж был, да?
Я машинально проворачиваю обручальное кольцо на пальце. Металл холодный, привычный, но сегодня он ощущается как что-то лишнее. Как напоминание, которое не хочется видеть, но невозможно снять. Или возможно и может уже стоит?
— Да.
Она выдыхает.
— Ну и трешак…
И вот тут меня накрывает.
Не злостью. Не болью. А стыдом.
Мне вдруг становится ясно, что мне стыдно не за клуб, не за алкоголь, не за разговоры. Мне стыдно за то, что это вышло за пределы моего дома. За то, что моя личная жизнь стала предметом чужого взгляда.
Должно быть плевать, но… это не так.
Я смотрю на стол, на бумаги, на стопки, которые еще нужно разобрать.
И на капитана, которая сидит с кислой миной.
Ну и начало дня…
Глава 27
Андрей
Я проснулся так, будто меня вытолкнули из сна пинком.
Голова гудела, во рту сухо, язык будто наждаком обтянули. Некоторое время я просто лежал и смотрел в потолок, пытаясь собрать себя по частям.
— Вставай, герой, — вырвалось себе вслух. — Доигрался, долежался.
Аллы рядом не было. Это дошло не сразу, а как-то с запозданием.
Я вообще блять на диване сплю.
Точно… она же меня в спальню не пустила.
Я повернул голову, посмотрел на ее сторону спальни и кровати, там пусто. Одеяло скомкано, подушка смята. Значит, встала и ушла. На работу.
Конечно, ушла.
Любимый труд облагораживающий.
Я сел, опустил ноги на пол и тут же пожалел об этом. В висках дернуло, желудок скрутило.
— Отлично. Просто отлично, — пробормотал я. — Самое время быть взрослым и ответственным болеющим с похмелья мужиком.
На работу надо бы.
Мелкнула мысль.
И тут же исчезла. Нет.
Сегодня точно нет.
Я даже людей видеть не мог, не то что разговаривать. Взял телефон, написал в офис коротко, мол не явлюсь.
Секретарь должна знать, что меня не будет. Пусть думают, что хотят.
Ебал я в рот их мнение. Могу себе позволить не ходить.
Я встал и пошел по квартире. Медленно, как будто проверял, не исчезло ли что-нибудь еще, кроме моего здравого смысла. Кухня. Прихожая. Ванная. Аллы нигде не было. Только следы ее утренней спешки, чашка в раковине, приоткрытая дверца шкафа, запах ее шампуня в ванной.
— Ну что, Андрей, — прошипел я себе, глядя в зеркало. — Доволен?
Отражение смотрело на меня мутным взглядом.
Вид у меня был паршивый.
И дело было не только в похмелье.
В голове снова полезли вчерашние сцены. Клуб. Музыка. Ее лицо. Чужие руки рядом с ней. Этот парень. Было ли у них что-то? Этот вопрос жег, крутился, не давал покоя.
БЫЛО?
— Да не было, — пытался убедить сам себя. — Успокойся. Не успела бы.
Но легче не становилось. Ревность штука иррациональная. Ей плевать на логику. Ей достаточно картинки.
— Сам предложил, — продолжал я внутренний допрос. — Сам ляпнул. Кто тебя тянул за язык?
И тут же накатила другая мысль, тяжелая и неприятная. Надо было просто переждать. Пару дней. Дать всему улечься. Не лезть с этими разговорами, не умничать, не строить из себя человека, который все понял про жизнь. Просто переждать.
Но нет. Я полез. Я решил, что умнее всех.
Я дошел до кухни, налил себе кофе. Выпил почти залпом, даже не почувствовав вкуса. Потом открыл минералку, сделал несколько глотков. Потом еще. Потом чай. Организм требовал жидкости, но состояние не менялось.
— Сушняк адский, — констатировал я. — И в голове каша.
Я сел за стол, обхватил кружку руками и уставился в одну точку. Вспомнилась рыжая. Ее квартира. Ее слова. Ее уверенность в себе. И то странное ощущение пустоты, которое я испытал рядом с ней.
— И ради этого все? — спросил я у себя. — Ради этого ты полез в этот бред?
Мне стало противно. Не от нее даже, а от себя. От того, как легко я позволил себе сделать шаг, не подумав о последствиях. И ведь по факту ничего не произошло. Я даже не переспал с ней. Но внутри все равно было ощущение, что я уже что-то разрушил.
А я разрушил.
Я начал искать аптечку. Полка в ванной, хм, тут нет. Ящик на кухне тоже нет. Шкаф в прихожей… и здесь нет. Раздражение нарастало.
— Прекрасно. Даже таблетку найти не можешь. Мужик года.
Телефон лежал на столе. Я посмотрел на него. Мысль написать Алле всплыла сама собой. Просто спросить, поговорить, понять, что вообще происходит.
Палец завис над экраном.
— Не надо, — остановил я себя. — Она тебя сейчас просто пошлет. И будет права.
Я убрал телефон. Снова сел. Голова продолжала гудеть, но мысли стали четче. Я вдруг отчетливо понял, что эта идея с открытым браком была не смелой и не взрослой. Она была трусливой. Попыткой сбежать от напряжения, вместо того чтобы разобраться.
— Кашу заварил — ешь, — сказал я себе. — Теперь не ной.
Я подумал о том, что, скорее всего, у Аллы с тем парнем действительно ничего не было. Она не такая. Да и вечер пошел не так, как я себе представлял. И от этого стало еще хуже. Потому что выходило, что я устроил этот цирк на пустом месте.
Да уж.
Разрулить это, наверное, еще можно. Где-то глубоко внутри теплилась эта мысль. Но не сейчас. Сегодня мне нужно было просто привести себя в порядок. Начать чувствовать себя нормально. Сначала физически, потом уже все остальное.
— Никаких решений. С больной головой решения не принимают.
Я допил чай, встал, прошелся по кухне. Квартира была непривычно