Может… может, это не я? Может, это ребенок внутри меня? Дитя дракона, которое чувствует своего отца, тянется к его силе, к его огню, к его сути? Эта мысль была единственным спасительным объяснением этому унизительному, неконтролируемому порыву. Это не я. Это природа. Магия этого мира.
— Так что слушай меня, кем бы ты ни была, — прошипел он мне в лицо, не замечая моей внутренней бури, видя лишь расширившиеся зрачки и замершее тело. — Эта игра окончена. Ты останешься здесь. Ты будешь жить. И ты под моей защитой, а значит, Орден тебя не тронет. Не потому, что я добрый. А потому, что ты — моя проблема. Моя! И я сам решу, что с тобой делать. Только я. Это ясно?
Этот момент, заряженный до предела, длился вечность. Он держал меня, впиваясь взглядом, словно пытаясь выжечь свою волю на моей душе. И вдруг он замер.
Потом резко отпустил меня, отступая на шаг, словно обжегся. На его лице промелькнула растерянность. Он, лорд Райвен, который всегда держал свои эмоции и инстинкты в стальном кулаке, только что потерял контроль.
— Я… — он начал и осекся. Потер переносицу, собирая остатки самообладания. Выражение его лица снова стало жестким, превратилось в ледяную маску. — Мне пора ехать.
Он развернулся и, не глядя на меня, быстрыми шагами пошел к выходу. Его уход был похож на бегство. Но бежал не от меня, он бежал от себя. Уже в дверях остановился и, не оборачиваясь, бросил, словно пытаясь вернуться к привычной роли властного покровителя:
— Я пришлю еще припасов.
Дверь за ним хлопнула. Я осталась одна посреди своей кухни, тяжело дыша. Ноги дрожали и не держали. Я медленно сползла на пол.
Безопасность. Он даровал мне безопасность. Но какой ценой? Это проблема. И судя по той буре, что я видела в его глазах, и по той измене, что я почувствовала в собственном теле, решение этой проблемы будет долгим. И очень, очень опасным.
20
Ночь после ухода Дарека была беспокойной. Я ворочалась на новых, удобных простынях, но сон не шел. Его слова, его прикосновение, его ярость и его необъяснимая защита — все это кружилось в голове, не давая покоя.
Но утро, как это всегда бывает, принесло с собой ясность. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь безупречно чистое стекло, подаренное мне магией того же дракона, осветили комнату и, казалось, разогнали ночные страхи. Я села на кровати и глубоко вздохнула. Страх — плохой советчик. Паника — еще хуже. Я прожила долгую жизнь и знала одно: когда не знаешь, что делать, нужно делать хоть что-то. Что-то простое, понятное, что зависит только от тебя.
Я буду решать проблемы по мере их поступления.
Дарек и Орден? Это проблема будущего. Неясная и пока далекая. Сейчас он оставил меня в покое. Моя беременность? Это не проблема, это моя главная радость. Я буду заботиться о себе и ждать. А вот моя полная зависимость от милости и припасов дракона — это проблема насущная. И ее решение сияло на столе, заливая комнату призрачным светом.
Я еще раз утвердилась в своей мысли. Мне нужно не просто сохранить этот цветок. Мне нужно его приумножить. Клин сказал, что это невозможно, но его «невозможно» — это не про меня. Попасть в другой мир и чужое тело, тоже невозможно, однако я тут. Я должна быть сильной. Не просто выживать, а жить. И для этого мне нужны союзники, связи, своя собственная сила. И этот цветок, если у меня все получится, станет моим ключом. Ключом к независимости.
Мой план был прост и дерзок. Если мне удастся размножить Лунный Светляк, я смогу наладить отношения с Теневым кланом через Клина. Я предложу им не просто лепестки — я предложу им долгое сотрудничество. Источник бесценного лекарства. Это сделает меня не просто просительницей, а ценным деловым партнером. Это даст мне рычаг влияния и, что важнее, защиту. Если Дарек однажды решит, что его «аномалия» ему больше не нужна, у меня будет куда уйти. Я не хотела уходить к изгоям в Гиблый лес. Но мысль о том, что у меня есть запасной путь, придавала сил.
Итак, решено. Я встала, полная холодной, ясной решимости.
Первым делом я обустроила свою тайную лабораторию. Маленькая комнатка в конце коридора на втором этаже подходила идеально. Я перенесла туда все необходимое: поддон с подготовленным грунтом, который я смешала еще несколько дней назад, несколько чистых банок, самый острый нож, который я наточила на кухонном точильном камне до блеска, и большой стеклянный колпак. Мрак ходил за мной по пятам, тихо поскуливая. Он чувствовал мою сосредоточенность и не мешал, лишь улегся у порога комнаты, положив голову на лапы и наблюдая за мной своими умными глазами.
Наконец, я с трепетом принесла кувшин с цветком. Я поставила его на небольшой столик у окна. В ровном, рассеянном свете он казался еще более неземным. Я долго смотрела на него, на его идеальные перламутровые лепестки, на сияющую сердцевину. Погубить такую красоту было бы преступлением. Но и бездействовать было нельзя.
«Прости, красавец, — мысленно обратилась я к нему. — Но нам обоим нужно выжить в этом мире. Придется тебе поделиться своей силой».
Я не стала трогать основной корень или стебель — это было бы слишком рискованно. Мой план был тоньше. В прошлой жизни я так размножала редкие и капризные сорта бегоний. Если у растения есть жизненная сила, она есть в каждой его части. Главное — знать, как ее разбудить.
Я выбрала один, самый нижний, но абсолютно здоровый и крепкий лист. Он был размером с мою ладонь, упругий и полный внутреннего сияния. Сделав глубокий вдох, чтобы унять дрожь в руках, я взяла нож. Одно точное, выверенное движение — и лист оказался у меня в руках. Я положила его на чистую деревянную дощечку. Теперь самое главное. Тем же острым кончиком ножа я сделала несколько неглубоких, поперечных надрезов на самых толстых жилках с обратной стороны листа.
Затем я взяла лист и аккуратно уложила его на поверхность влажного, рыхлого грунта в поддоне. Слегка вдавила, чтобы места надрезов плотно соприкасались с землей. Чтобы обеспечить контакт, я прижала края листа несколькими маленькими, чисто вымытыми камушками.
Последний штрих — я