— Ты просишь меня пойти туда — не знаю куда и принести то — не знаю что! — ощутила раздражение. Неужели ей непонятно, что я не справлюсь с этой задачей⁈
* * *
И ещё немного визуала, связанного с грустной историей Лиски.
10.1
Хэйн глухо застонал на ложе и попытался встать. Кажется, у него начался бред: дракон шептал что-то на незнакомом языке, рычал и метался. Хрупкая Лиска, пытавшаяся успокоить его, еле справлялась. Я подбежала и положила руки на грудь, чувствуя, как горит его кожа, а пульс бьётся с такой скоростью, будто мужчина бежал марафон. От этой сцены у меня самой сердце болезненно сжалось. Я видела, как он борется с ядом, медленно, но неумолимо расползающимся по венам. Рыжая умело наложила на рану какую-то ароматную мазь и Хейн наконец-то успокоился, задышав ровнее.
— Это остановит распространение проклятия, но ненадолго!
— Сколько у него времени? — спросила, впившись ногтями в ладони. Время раздумий и сомнений прошло.
— Господин сильный и будет бороться до последнего. Но даже ему не продержаться больше пары дней. Я смогу лишь облегчить его боль, но не спасти.
— Ясно, значит, мне лучше уложиться в один день! — осмотрелась по сторонам, раздумывая, что взять с собой в путешествие по неизвестному мне миру. Есть ли тут снег, ядовитые змеи, кислотные осадки, огромные пауки, мозговые слизни? Кажется, моя фантазия опять разыгралась не на шутку. Ясно одно — без советов вредной, но мудрой Рины мне не обойтись.
Рина! Она ведь так и не вернулась. Я настолько сильно испугалась за судьбу сиренеглазого, что совершенно про неё забыла! Зная её характер, можно было бы не сильно волноваться, но я уже сорвалась в ночь — да сколько ж можно? Интересно, будет ли у меня хоть одна спокойная минута в этом мире?
Но в этот раз чернильно-сиреневая тьма не казалась мне чуждой, опасной и непроглядной. Создалось ощущение, что чем дольше нахожусь здесь, тем лучше адаптируется моё тело. Странно, но даже забыла про привычные приступы головной боли и слабости, преследовавшие меня в обычной жизни. Для человека, пережившего за один день столько волнений, была на удивление спокойна и бодра.
Рина была на том же месте, где оставила её совсем недавно. Она удобно расположилась на небольшой табуретке, а у её ног всё так же лежал тёмной грудой поверженный Страж.
— А хорошо ты его потрепала! — женщина даже голову не подняла, но почувствовала моё присутствие издали. — Но рано или поздно он восстановится, да и мне скоро пора возвращаться в реальность. До звона будильного колокола недолго осталось. Вот сижу и думаю. Что с ним делать?
— И какие варианты? — со страхом обошла по дуге чудовище и приблизилась к старухе. Хотя сейчас язык не поворачивался так её назвать.
— Убить? Да только не смогу я на душу грех взять, хоть и ненавижу псов Гадины всем естеством. Уж сколько они душ загубили. Остаётся лишь стереть ему намять. К счастью, в сновиденном образе Стражи больше похожи на зверей, влекомых инстинктами. Мозг у них плоховато работает, так что, возможно, и не поймёт, что не то с ним случилось. Так, девка, иди-ка ко мне ближе, буду учить тебя колдовать, мне одной с таким уж и не справиться. Вот тебе и первый урок будет.
Послушно подошла на полшага и замерла. Сейчас, когда мне не нужно было спасать чью-то жизнь, приблизиться к чудовищу меня можно было заставить только под угрозой расстрела. Хотя Рина и не думала угрожать, а просто схватила за руку и подтащила к груде плоти Стража.
— Не трясись ты, что лист на ветру. Коли так страшно, глаза закрой и расслабься. А теперь подумай о самом приятном и ярком, что видела в своей жизни.
Мой разум метался, спешно перебирая воспоминания и впечатления прожитых лет…
— Вот так, умница! У тебя получается!
Я почувствовала, как по кончикам пальцев пробежала волна покалываний, а когда подняла веки, увидела, как вокруг них вспыхнуло пламя… Такого же цвета, как глаза Хейна.
Глава 11
— Так, и это тоже возьми! Эликсир силацвета пригодится! — Рина складывала какие-то зелья в холщовый мешок с лямками. Я попробовала его поднять, но у меня не получилось.
— И что мне со всем этим делать? Я половину названий уже забыла, а остальные перепутались. — призналась честно. Перспектива тащить на себе неподъёмную ношу с непонятным содержимым не радовала.
Старуха даже руками сплеснула.
— Ты, землянка, совсем безнадёжна! И это ей мы хотим доверить спасение мира?
— А я, вообще-то, не просила меня сюда призывать! Это исключительно ваша инициатива. Я вообще домой хочу! Отправьте меня обратно и ищите подходящую кандидатуру на роль спасительницы! — огрызнулась, чувствуя, как начинают гореть уши.
— Да хватит вам! Что вы как дети малые? — Лиска выскочила из комнаты, где лежал дракон. — Перестаньте кричать. Лучше решите, что с Господином делать. Нельзя его здесь оставлять, кода вокруг Страж бродит. Пока пёс Гадины без сознания, надо куда-то Хейна перенести.
А ведь девчонка права. Пока мы с Риной собачимся, дракону угрожает опасность.
— Извини… — пробурчала старуха, словно прочитав мои мысли.
— Я тоже погорячилась.
— Вот молодцы! — произнесла рыжая таким тоном, будто мы были нашкодившими малышами. — А теперь давайте думать, что делать. Может, перенести Господина в дом моих родителей? Он как раз на окраине, где никто не ходит. Да и я там каждый уголок знаю.
Рина задумчиво пожевала губу и кивнула.
— Умница, лучше места и не пожелаешь. Вокруг лес, людишек мало, да и те опасаются, что над домом проклятье, раз оттуда люди пропали, так что никто и не сунется. Запасы твоей матушки опять же лишними не будут. Ладно, придётся нам поднапрячься, Господин-то поди тяжёлый, но ничего, вместе сдюжим!
Хейн действительно весил немало. Тащить его на носилках в компании совсем юной девочки и слепой старухи по ночному лесу оказалось ещё тем испытанием. Несмотря на влажный холод, пробиравшийся под неудобное платье, по лбу катился пот, порой попадая в глаза; руки и плечи горели огнём, а дыхание вырывалось с жалобным хрипом. Но я упорно заставляла себя переставлять ноги.
— Рина, а почему за это время я не встретила ни одной живой души? Я видела вдалеке домики, но ни единого жителя при этом! — спросила, стараясь отвлечься.
— Так нет никого, только я да Лиска! — голос старухи звучал глухо и прерывисто, чувствовалось, что ей тяжело, но, кажется, она