— Конечно. Проект. А не то, куда он тебя позовёт в пятницу.
— Тебя это не касается.
— Как и тебя — моё опоздание. Но ты же не удержалась.
Она выпрямляется. В глазах тут же появляется обеспокоенность и холодность.
— Ты невыносимый…
— Зато честный.
— Честность и хамство — разные вещи.
— Зависит от точки зрения.
Мы стоим друг против друга, как всегда. Словно в сраном вестерне, револьверов не хватает. Вместо них — слова. Как в тысяче предыдущих споров. Но теперь всё иначе. Теперь за словами прячется то, что мы оба боимся назвать.
Шеф входит без предупреждения. Мы даже не замечаем, настолько поглощены друг другом.
— Так, — он хлопает папкой по столу. — Я принял решение…
На секунду воцаряется тишина.
Мы оба замираем. Я потому что знаю, что сейчас всё решится. Она — потому что привыкла побеждать. Но… Что-то подсказывает мне о другом…
— Повышение получает… Разумовский. Зайдёшь после десяти, Демьян, всё обсудим.
Как груз с плеч. Кем бы я был, если бы позволил этой выскочке взять верх надо мной. Жду её реакции. Жду слёз, гнева, хотя бы дрожи в голосе. Но она лишь кивает. Спокойно, почти холодно, пока шеф уходит обратно в кабинет.
— Поздравляю, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. Ни тени слабости. Ни капли боли.
Но я вижу. Вижу то, что она прячет… Лёгкий блеск в глазах, чуть сжатые кулаки, едва заметный вдох, как будто она проглотила что-то горькое.
— Ну что, — я пытаюсь улыбнуться, но выходит криво. — Поздравляю с поражением?
— Поздравь себя лучше, — отвечает она. — Ты ведь этого хотел.
— Безусловно. А ты, кажется, хотела пойти с тем типом на свидание. Не смею отвлекать, — выдаю, сцепив зубы, а она улыбается.
— Не волнуйся, Демьян. Мы с Пашей как-нибудь сами справимся. Без твоих подсказок, — подмигивает мне с улыбкой, разворачивается и уходит, заставив меня проскрипеть зубами и сжать кулаки. Потому что даже от короткой фразы «Мы с Пашей» мне вдруг захотелось сломать этому Пашеньке нос… Провожаю её взглядом до самого стола, пока она виляет своими бёдрами, а потом принимается работать, даже не глядя в мою сторону. Ну, какая сука, а… Почему выиграл я, а у меня ощущение, что выхватил поражение? Где радость от повышения?! От победы? От реализации?! Как это работает, мать вашу?! И что мне теперь с этим делать?!
Глава 11
Дана Сапиева
Это невозможно передать словами… Что я сейчас чувствую. Но где-то в глубине души я знала, что выберут его. Во-первых, по половому признаку, потому что женщины почему-то считаются менее достойными, чем мужчины, им априори повезло, хотя я не понимаю почему, ведь это они слабый пол, в конце концов, именно они вечно ноют и при температуре тридцать семь пишут завещание, а во-вторых, потому что я просто уверена, что у него есть какие-то связи с руководством… И я его ненавижу…
Высокомерный наглый хамоватый выскочка без доли совести и чести!
Улыбаюсь ему, делаю вид, что всё нормально, пока его поздравляют с повышением… А он развалился там за рабочим столом, словно Боженька и свесил ножки, пока народ лебезит перед ним…
Иду работать с гордым видом, но дольше чем на десять минут меня не хватает. Сердце в груди не просто сжимается, оно уже рассыпалось на осколки… И колется. Та-а-ак больно, оказывается… Когда не ценят твой труд, когда ты вторая… Когда не можешь прыгнуть выше головы… Когда…
Дыши, Дана, дыши…
Никакая, к чёрту, дыхательная практика по йоге не помогает! Вообще ничего не помогает! Хочется сжечь весь офис к чертям собачьим!
Делаю вид, что иду в уборную, беру с собой сумочку, а на деле… Закрываю в кабинке, чтобы прореветься и проораться в собственную ладонь от бессилия…
Я так старалась! Так из кожи вон лезла, а он… Просто взял и…
Со всеми своими гадостями! С тем, что отправил маты клиенту, чёртов самозванец! Я его ненавижу, ненавижу, ненавижу!!!!
Не знаю сколько я так стою и шепчу гневные проклятия себе под нос… Была бы кукла Вуду и ту бы утопила в унитазе!
Пинаю воздух, бью кулаками, выгляжу как шизанутая истеричка. Слава Богу никто не видит. Надеюсь, в туалете нет камер…
Но зато выхожу оттуда уже свежая и похорошевшая… Накрашенная и принявшая афобазол с магнием, чтобы хоть как-то подлечить нервишки… Мысленно отпинала Демьяна, даже кофе ему в рожу плеснула, как миллион раз желала… Представила, как его морда искривляется, и напиток стекает по его белоснежной рубашке, пропитывая ту насквозь… Облепляя его дурацкий стальной пресс, который и без того заметен под его дресс-кодом… Возбудилась даже, какого-то хрена. Впервые за фиг знает какое время. Ощутила, как отреагировали на подобные мысли соски и мышцы вагины… Но быстро отмела это всё, а то ведь ещё оставлю мокрое пятно на кожаном кресле…
Громко выдыхаю…
И становится легче…
Сажусь за рабочее место и продолжаю работать, глядя на то, как этот человек-говно встаёт с рабочего места и идёт в сторону кабинета шефа…
Это его курица Марина ещё не знает. Как узнает, так вообще хрен её от него оторвёшь. Прилипнет, как скотч и всё тут. Да мне и пофиг, конечно. Просто он теперь так и будет стоять с ней в проходе с кружкой в руках и трындеть без умолку. Вообще работать не будет… И теперь у него ещё будет право мне указывать… Но я сразу уволюсь, если он будет наглеть… Хотя бы слово и всё! Заявление на стол! Хрен он дождётся от меня прогибов!
Дверь наконец закрывается за его широкой спиной, и у меня выкатывается ещё одна слезинка, которую я смахиваю и продолжаю оформлять документы в «Агат-медио».
А потом ко мне подсаживается Аня… Смотрит на меня заинтересованным взглядом, но я стараюсь не отвлекаться от монитора.
— Это правда?
— Как видишь… — отвечаю, растворившись в жалких попытках сделать голос ровным.
— Я про лифт…
— О, Господи, — закатываю глаза. — Ты откуда знаешь?
— Ну… Демьян Викторович сказал… — бормочет она, и я округляю на неё глаза, один из которых дёргается с точностью метронома.
— Викторович уже?!
— Ну… Дана… его повысили как бы… — виновато отвечает она мне, опустив глаза.
Я, стиснув зубы, продолжаю набирать текст.
— Я знаю ты расстроилась…
— Нифига я не расстроилась!
— Ага… Заметно…
— Это он объявил о субординации?
— Да нет… Он, наоборот, сказал, что останется для нас Демьяном…
Я тут же пыхчу и закатываю глаза, ухмыляясь.
— Ну, конечно… Разумеется! Клоун,