– А где этот портал? На Покровке возле церкви?
– Нет, милок! В арке портал в прошлое, а в будущее остановка с другой стороны временного шоссе.
– А далеко до него? – Я заволновался.
– Да нет, рукой подать, на Ильинке. – Бабуся снова прихлебнула чай.
«Если на Ильинке, может, я успею к Гале заглянуть?»
– Скажите, а когда он закроется?
– Кто, милок?
– Ну, портал этот.
– Минут через тринадцать. – Бабуся аккуратно сложила часы в ридикюль.
– Всего тринадцать? А по каким дням он работает, этот портал?
– Это ж не метро, милай! Расписаниев здесь нету. Может, через месяц, а может, через год! – Бабулька покачала головой. – Дак тебя проводить али как?
– Проводить! – сказал я твёрдо.
Бабуся открыла ридикюль, закинула в него чайник и чашку, следом деревянный столик, стул и сумку-тележку с яблоками. Я уже испугался, что она и сама туда заберётся. Но защёлки на ридикюле захлопнулись, а бабулька осталась.
Вместительная штука, мне бы такую!
– Иди ко мне, милай! – Бабуся взяла меня за руку.
Я не успел моргнуть глазом, как мы очутились на Ильинке возле Галиного дома. Скрипка и рюкзак со мной, а Буси нет.
– А где моя собака? – спросил я у старушки.
– Дак ты ж вроде без собаки был? – Она развела в стороны узловатые ладони.
– Когда с вами столкнулся, был без собаки, а сейчас на Покровке со мной был щенок чёрненький. Моя Буся.
– Эта лохматая бестия? – Старушка махнула головой.
Буся сидела за моей спиной и озадаченно хлопала глазами.
– Она самая, спасибо! А можно я её с собой возьму?
– Не положено, милай! В прошлое попасть можно, дело бывалое. Вернуть из прошлого тех, кто туда попал, тоже не проблема. А вот в будущее живых существ запрещено отправлять.
– Почему?
– Потому как – не положено! А ну как цепочка генетическая нарушится?
– Какая такая цепочка?
– Мал ещё, вырастешь – узнаешь. – Бабулька сердито тряхнула головой. – Ну что, идёшь али как?
– Только с Бусей, один я не пойду! – Я посмотрел на старушку исподлобья.
– А ты, как я погляжу, поперечный! – Она прищурилась. – Пускай будет по-твоему. Бери свою чернявку, только учти: за побочные действия я ответственности не несу, претензиев не принимаю.
– Идёт! – Я схватил Бусю в охапку.
– Только как ты с ней полезешь на тот балкон? – Бабуся показала пальцем на дом Рябининых.
– А зачем мне на тот балкон? – Я осторожно повернул голову к Галиному дому.
– Как зачем? Там портал, по-другому никак. – Бабулька развязала косынку и спрятала её в ридикюль.
– А хозяева знают, что у них там портал?
– Типун тебе на язык! Зачем им знать-то? И так в прошлый раз застукали, даже чайку не успела выпить, – расшумелись, разгалделись, всё ва распугали.
– Какое такое «ва»? – удивился я.
– Моё, внутреннее… Перед тем как пройти в портал, нужно сосредоточиться на том, что ты сейчас хочешь и к чему стремишься, обмозговать хорошенько, а то куда-нибудь не туда занесёт. Как ва поймаешь, так повернись вокруг себя через левое плечо.
– И всё?
– Хм, «и всё»! Люди к этому годами идут! – Старушка неодобрительно покачала головой.
– А я тогда как проскочил? Я ж не ловил никакого ва.
– Да ты искрился весь, как электромагнитная катушка, индекс реактивного сопротивления аж зашкаливал!
– Какой-какой индекс?
– Неважно. Заряжен ты был отрицательной энергией, вот и бабахнуло! Подумай хорошенько, на чём в тот момент сосредоточился? Вдругорядь желай осторожнее, с оглядкой. Если на самом деле в своё время вернуться хочешь, то получится. А ежели лукавишь – за последствия я не ручаюсь, усёк?
– А если не выйдет и занесёт меня куда-нибудь не туда, как я вас найду?
– Зачем меня искать? Себя найди. Как найдёшь – так всё и встанет на свои места.
Я почесал затылок. Что получается? Совсем не факт, что я вернусь назад, а вот что меня занесёт куда-нибудь ещё – очень даже вероятно. Может, ну его, это перемещение, – здесь у меня уже жизнь как-то наладилась? Под ложечкой засосало. В животе закрутило.
Когда страшно, страх нужно преодолевать действием. Отец меня так учил. Он вернулся, значит, и у меня получится.
– Я готов! – У меня даже плечи расправились.
– Ну, коли готов – лезь на балкон. – Бабуся ехидно хихикнула.
– А зачем лезть? Вы ж меня враз можете переместить.
– Вот молодёжь пошла, ничего сами делать не хотят! Лезь, кому говорят, али всю жизнь со мной за ручку ходить будешь? Видишь липу раздвоенную? По ней и лезь.
– А если меня хозяева застукают? – Я повернулся к старушке, а её и след простыл.
Вот так дела… Я посмотрел на часы – экран по-прежнему тёмный. Времени осталось минут пять, не больше. Медлить нельзя.
Я засунул Бусю в рюкзак, прицепил к нему футляр со скрипкой и полез на балкон. Пока лез, зацепился взглядом за маскарон. И тут меня осенило, где я видел этот волевой подбородок: это ж моя бабуся!
Маскарон мне опять лукаво подмигнул. Может, показалось?
Буся тревожно заскулила.
– Не дрейфь, Буся, прорвёмся, где наша не пропадала! Приведу тебя домой, с мамой познакомлю, накормлю лучшим собачьим кормом. А Дашка знаешь как обрадуется? И в ошейнике обещаю не водить, только на шлейке! Я же уважаю права животных…
Минуты три, не меньше, я потратил на подъём. На физре у меня всегда были проблемы с канатом: руки скрипача слабо приспособлены к труду примата.
Я перепрыгнул через витую решётку и очутился на балконе. Не смог справиться с любопытством и осторожно заглянул в окно.
Галина Николаевна разговаривала с мамой, но слов было не разобрать. Галино лицо было в слезах. Мама смотрела на неё с нежностью, лёгким движением руки заправляла за уши прилипшие к мокрым щекам дочери прядки.
Галя подняла глаза мне навстречу. Я спрятался и замер… Вроде пронесло. Прижался спиной к оштукатуренной стене, подумал о том, куда хочу попасть.
Домой! Куда же ещё?..
В памяти всплыл засаженный пионами двор, ладный деревянный дом на несколько квартир с кружевными красными башенками крыш, украшенными знаменитыми на весь Томск жар-птицами. Когда я был ростом с Дашку, птицы казались мне сказочными морскими коньками. Хотя… когда вырос – тоже.
Вот папа за руку с Дашкой спускается по скрипучим ступенькам крыльца… А мама, в халате и тапочках, сидит на скамейке у дома с кружкой кофе, рассказывает случайным туристам о нашем знаменитом доме, памятнике деревянного зодчества… Вот я