И как же я раньше не додумался? Всё ж как на блюдце было… Что же энто получается? Из-за меня снова люди погибнут?
Гришка прокусил губу…
Уж лучше бы я энтого Меченого той заколдованной стрелой прикончил, пусть даже ценой собственной жизни! И кто ж я после энтого? Трус распоследний! А ещё туда же – возомнил себя благодетелем… Теперича могулы не токмо Галю, но Руян и Грустину изничтожат…
У Гришки заломило шею. Он вынул из мешка басурманского идола, сунул его под мышку. Снова приладил мешок под голову.
Перед ним встала картина с разбитой кружкой.
Точно из омута вынырнула! Закрутилась перед глазами… Медленно, прямо как глухонемая фильма в синематографе!
Вот Гришка задевает кружку… дверь открывается… Галя с Андреичем возятся с черепками… Меченый у компьютера – прикрывает собой стол, усердно стирает пролитый чай, а потом споро стучит по чёрным квадратикам – квак-квак… Всего несколько щелчков – и готово!
Гришка явственно услышал это «квак-квак», как тогда в лаборатории… Но в ту минуту он не придал этому никакого значения, только заметил бесстыжий озирающийся взгляд Змеева и не спохватился. А теперь все схлопнулось – и сбитый датум, и подпиленные подпорки влаза.
Так вот кто устроил нам западню! Это был не я! Ведь Андреич координаты заранее определил, ещё до того, как я в комплюктор полез… Меченый. Всё – он!
Но зачем? Какая энтому змею выгода от нашей гибели? Положим, Андреича он из зависти хотел загубить? А сюда-то ему зачем соваться? Галю ловить и в меня стрелять? Мы-то ему чем насолили? Тем боле что выбраться отсюдова нам не под силу.
Сколько Гришка себя об этом ни спрашивал, ответов так и не дождался.
Квак-квак! – щёлкнуло что-то в его одурманенной голове, и он разом провалился в беспросветную мглу…
Вынырнул из забытья на рассвете. Девки мирно посапывали. Гришка свесился с полатей, пригляделся. За потемневшей от времени занавеской, в бабьем куте, приметил четыре пятки – две бело-розовые и две смуглые, точно здешняя земля. Галя с Гуруной. На прилавке в левом хозяйском углу – Белослава, подтянула повыше обтянутые рубахой колени, уткнулась носом в стену. Косыра в избе не было…
Гришка тихо спустился на пол, заглянул в мутное оконце. Не увидел ничего, кроме спокойной глади озера. Глянул во второе, углядел сидящего на траве шамана. Прикрыв глаза и сложив ноги крестом, Косыр покачивался из стороны в сторону, то и дело пыхал длинной трубкой. Подле него неподвижно лежала Тама, счастливо моргала слезливыми глазами.
Стараясь не скрипеть расшатанными половицами, Гришка подобрался к Белославе. Осторожно отвязал от ослабленного пояска съехавшую на пол связку ключей. Глотнув водицы из рукомойника, вынул из-под лавки Зубреков топор и припрятанное Белославой туло с боевыми стрелами, снарядился в путь…
Где-то проорал первый петух, нельзя было медлить…
Того и гляди Грустина проснётся!
Прикрыв за собой дверь, Гришка нырнул в сени, а потом – на двор, по усыпанной росой траве через взгорок рванул к воротам. У смотровой башни вздрогнул от резкого звука. Кто-то ударил в набат… Взобравшись на вежу по приставной лестнице, заглянул в растерянное лицо смотрового, а потом вгляделся в залитый туманным киселём горизонт…
– Руян горит! – выдохнул смотрящий и принялся бить в колокол с удвоенной силой.
Со стороны Руяна Гришка увидел ползущие в прозрачно-розовое небо узкие столбы дыма.
– Не поспел! – просипел он и опрометью кинулся вниз.
Онемевший от горя и оглохший от набата, Гришка добежал до ворот, протиснулся меж закрывающихся створок, не отзываясь на окрики попадающихся навстречу дружинников, рванул к поросшему березняком холму, отыскал и спешно повернул тот самый треугольный камень… Дождался, когда распахнётся задвижка, и вдруг почувствовал за спиной чьё-то дыхание… Взявшись за обух бердыша, обернулся…
– Косыр! – хрипло выдохнул Гришка и улыбнулся подластившейся к нему Таме.
Шаман тихо заглянул в Гришкины глаза, качнув головой, оправил торчащее из-за спины излучье, досадливо поджал нижнюю губу.
– Там Зубрек… и Добромил… я должен… – прошептал Гришка виновато.
– Идэ со моной! – прогыркал Косыр и, присвистнув Таму, вошёл в подземелье…
На сей раз подземный ход миновали ещё быстрее. Светильников не зажигали. Гришка вынул из заплечного мешка фонарь, чтобы осветить дорогу.
С отпиранием ворот забот не было, тяжёлый ключ легко провернулся в замочной скважине, а уж с задвижкой и то- го проще было… Но у обустроенного зарешёченными жерлами входа Гришка задумался. Добромил отпирал задвижку с внешней стороны, а как она открывалась изнутри, он не видел.
Косыру с Гришкой пришлось ощупать пол и стены, но потайного механизма они так и не сыскали. Гришка бродил туда-сюда, рвал волосы на голове, а Косыр вдруг обнял Таму и что-то шепнул ей на ухо.
Спустя несколько минут собака вывела их через узкий боковой ход к низенькой двери. Один из ключей чудом подошёл к замку. Они выбрались из подземелья и очутились в овинной яме.
Слава Богу, попали в крепость…
Понял это Гришка, как только услышал доносившиеся издалека ржанье лошадей, истошные людские крики, лязг металла, треск дерева и яростный собачий лай. Оглядевшись, они затворили за собой дверь, заложили её дровами. Чтобы Тама не привлекла внимание заунывным воем, заперли её в овине и подались наружу. Миновав площадь с идолом, сквозь пустынные улицы рванули к южным воротам – именно оттуда доносился шум.
Бесцветное утреннее небо равнодушно впитывало расползающиеся по крепости мышастые клубы дыма, глухо грохотало из-за кромки леса, изо всех сил старалось заглушить шум битвы. К проездной башне стремительно подбиралась чёрная ураганная мгла, а перед ней вовсю шёл бой.
Утыканный горящими стрелами частокол облизывало занимающееся пламя, изуродованные стенобитными орудиями ворота напоминали огромную раззявленную пасть, из которой бесконечным потоком валила ощерившаяся кривыми саблями и узкоголовыми топорами, вспученная окровавленными щитами могульская нечисть, конная и пешая…
Посреди этого потока мелькнуло бледное лицо Добромила, оно на мгновение выглянуло из-под залитого кровью щита и вмиг исчезло. Лишь булатный меч богатыря взлетал и опускался…
Всё вокруг онемело. Точно с этой минуты не стало звуков. Гришка застыл истуканом и не мог двинуться с места. Голос в его голове бестолково вопрошал:
Как же энто возможно? Может, всё энто – сон? А ежели нет, то как Бог попускает такое? Как энти душегубы добрались до Руяна? Почему не утопли в реке? Ведь мост у южных ворот ещё вчера разобрали…
Из-под заборола на могулов сыпались стрелы, с башни лилась кипящая смола, у въезда их встречали длинные копья. Нечисть выла и рычала, но с неумолимой силой прорывалась всё дальше, вглубь крепости… Сминала всё на своём пути: и городящих завалы мужиков, и одетых в тяжёлые доспехи вооружённых всадников, и