Вообще, Ландер – это два разных мира. Один мир – это Царский дворец, широкие проспекты, прекрасные улицы с особняками и дорогими магазинами, а другой – это мир простых людей, живущих в небольших домах, снимающих в этих домах комнаты или даже углы, мир узких улиц, темных переулков, заваленных мусором и отходами. Половина обитателей этого мира с закатом запирает двери на все замки, а другая половина выходит наружу, чтобы влиться в тайную и запретную жизнь города. В первом из миров вы найдете красоту, роскошь и бессердечность, во втором мире – все возможные пороки, но в отличие от первого, здесь вы нередко натолкнетесь и на добродетели. Упади вы замертво на проспекте у Царского дворца, и через вас только брезгливо переступят, упади вы в трущобах – кто-нибудь обязательно вытащит вас из канавы, отряхнет и дотащит до дома. Правда, карманы обчистят, но домой точно доведут. Пропетляв по переулкам, спугнув парочку любовников и одного сомнительного типа, я наконец-то нашел нужный дом. Дверь была старая, между досками были огромные щели, и вообще удивительно, что дверь сделана из досок, а не из пластика. Я постучал.
– Кто? – раздалось из-за двери.
– Я ищу шесемт.
Из темноты кто-то очень внимательно меня разглядывал. Что этот кто-то перед собой видел? Обыкновенного долговязого парня в пыльной, но аккуратной одежде, которому не мешало бы побриться и постричь волосы. Не деревенщина, городской, возможно, даже местный, бедный, но пытается заработать – в общем типичный посетитель шесемт. Я почувствовал, что невидимые глаза внимательно меня изучают, ищут признаки того, что я не тот, кем являюсь, что я что-то скрываю. Таких признаков нет. Мне назвали другой адрес.
– После полуночи, – добавил голос.
Было только девять и, честно говоря, я смертельно устал после своих бренных трудов, но если не найти шесемт сегодня, то второй шанс может представиться еще очень нескоро. Я поплелся по улицам, метрах в ста от нужного дома сел на ступеньки какого-то здания и достал свой старый треснувший планшет. Половина десятого. Времени еще хоть отбавляй. Я завел будильник на планшете, скрестил руки на груди и провалился в сон.
Будильник прозвонил без четверти полночь, я открыл глаза и услышал ругань из открытого окна. Я сразу же выключил будильник, но ругань не прекратилась, суля мне всевозможные страшные кары, и не только те, что могут наслать Боги. Я решил не рассыпаться в извинениях, чтобы обладатель голоса не вышел и лично их не принял. Драка в мои планы в тот вечер не входила. Я перешел на другую сторону улицы, прокрался как ночной вор мимо освещенных окон и наконец-то оказался в нужном месте. Я снова постучал в дверь. Меня впустила женщина, молча указавшая мне на лестницу в подвал. Пахло плесенью, я спустился и увидел небольшую комнату с низким потолком, в которой собралось человек десять. Похоже, придется проторчать здесь до самого утра.
– Кто последний? – уныло спросил я.
Пожилой мужчина молча мне кивнул. Я посмотрел на планшет – полночь. Небольшая дверь в конце комнаты открылась, и в нее вошел первый посетитель. Я увидел на полу картонку, подвинул ее к стене и сел. Ночь мне предстояла долгая.
Тут надо бы рассказать о том, кто же такие шесемт и почему так много людей мечтают с ними встретиться. Абсолютно все на Альрате уверены, что Боги существуют, да и как бы могло быть иначе, когда любой может прийти в храм и поговорить с ними. На самом деле, далеко не любой, хотя ни один служитель храма не признается в этом даже под пыткой. Прийти к Богам может тот, у кого есть деньги. Крупные храмы, такие как Таа или Куар, просят больших денег от тех, кто в них не состоит, Аним так и вообще почти недостижим для простого смертного. Есть, конечно, второстепенные храмы вроде моего Дарана, там можно поговорить с Богами за сущие гроши, да только Боги там такие, что даже на вопросы твои толком не ответят. Хорошо, если вообще явятся. И что же тогда делать простому человеку, который не может позволить себе отправиться к сильному Богу, а в слабых сомневается? Для этого есть шесемт. Они что-то вроде колдунов или деревенских знахарей, делают предсказания, привороты, наводят порчу или заговаривают предметы на удачу. Результат не гарантирован, но цены не сравнятся с ценой храмов, при том, что ни один Бог уж точно не станет делать гадости твоему соседу или конкуренту. Храмы безуспешно борются с шесемт уже многие годы, устраивают рейды, жрецы время от времени читают прихожанам лекции о том, что истинны только Боги, а шесемт – это пережиток темных веков, когда Альрат был лишен света Богов. Я как-то из интереса спросил об этом Морна. Тот только пожал плечами.
– Ну да, бывает, что они становятся надоедливыми, но их существование устраивает храмы. Денег им дают немного, но они все-таки придерживаются общей концепции, поэтому их нельзя назвать откровенными еретиками.
Я спросил, что значит «придерживаются общей концепции».
– Они ведь не отрицают Богов, они утверждают, что каким-то образом воздействуют на чипы, но нет никаких доказательств, что это действительно так. Да и шесемт остаются средством только для бедных, ни один обеспеченный гражданин никогда к ним не обратится, в определенном смысле, они устраняют социальное неравенство и разряжают обстановку. Аним время от времени специально устраивает на них охоту, чтобы они оставались эдаким магнитом для недовольных.
Морн говорил умными словами, но смысл мне был понятен. Я, знаете ли, не настолько туп. Я не стал говорить ему, что если бы шесемт были просто проходимцами, то поток посетителей к ним иссяк бы очень быстро. Думаю, шесемт намеренно поддерживали такой образ в глазах Анима, чтобы храмы не слишком усердствовали в их преследовании.
Наконец, подошла моя очередь. К тому времени в комнате появилось еще человек двадцать, стало душно, в воздухе появился неприятный запах немытых тел. Я вошел в тайную комнату, где шесемт принимают посетителей. Вопреки моим ожиданиям никаких зловещих магических атрибутов внутри не оказалось. Посреди комнаты стоял стол и два стула. Один был пуст, на втором сидела шесемт. Я поднял на нее глаза и почувствовал, как