По-хорошему встать бы, помыться, но из этих объятий не выберешься. Платон сгреб ее и не отпускал.
«И отлично. Так буду спать» — подумала девушка.
Утром Аня проснулась очень рано, и, что странно, одна. Она посмотрела на часы — пять утра.
Это пробуждение напомнило ей все другие. Но эйфория никуда не ушла. За ночь семя мужчины впиталось, казалось, бесследно. Воспоминания же о пережитом счастье никуда не делись. На бедрах и простыне ожидаемо была засохшая кровь. Немного. Аня стыдливо поменяла постель, загрузила стиральную машинку и запустила стирку, после приняла душ. Платон, утомленный событиями дня и ночи, спал у себя.
Анне было любопытно, почему он ночью ушел? После случившегося они так и будут спать по отдельным спальням?
Она сварила кофе и теперь, довольная, сидела за столом. Девушке было хорошо, приятно, радостно.
Для Платона пробуждение было болезненным. Раскалывалась голова. Стандартные препараты для седации — это, конечно, кошмар. Коньяк на седативное — прямой путь откинуть коньки. Доктор чувствовал себя круглым идиотом.
Тут он вспомнил события предыдущей ночи и кубарем скатился с кровати. Что он наделал? Нет, нет! Голова раскалывалась. Он пытался мыслить логически. Он у себя в кровати, в белье, в трико, из гостиной одуряюще пахнет кофе. Нет, похоже ему все-таки привиделось? Сон настолько реалистичен? Или нет? Платон помнил только как вернулся домой. Последующие события выглядели… нереально. Или наоборот, слишком реально.
Платон наспех одел футболку и буквально вылетел в гостиную, пытаясь что-то понять по лицу сидящей за столом девушки.
Аня, как всегда хорошенькая до невозможности, невозмутимо пила кофе. Она вопросительно посмотрела на Платона. По ее лицу ничего нельзя было понять.
— Эээ Анечка, дорогая, во сколько я вернулся домой? У меня небольшой провал в памяти, — осторожно сказал Платон, во все глаза разглядывая девушку.
Аня глубоко вздохнула и встала, чтобы налить мужчине кофе.
— Ты приехал сам не свой, плохо себя чувствовал, отказался от ужина, глупости разные говорил про неверных женщин, потом пошел спать, — Анна подумала и мстительно добавила:
— Коньяк еще пил.
— И все? — с облегчением спросил Платон.
— И все, — с непостижимой иронией ответила Аня. — У тебя что, амнезия?
— Нельзя мешать любые лекарственные препараты с алкоголем, тем более седативные, — тяжело вздохнул Платон. — Извини, этого больше не повторится.
Мужчина сидел бледный, с тенью вины в глазах.
Аня совершенно непочтительно закатила глаза. Почему-то она совершенно не хотела посвящать его в детали прошедшей ночи.
— Расстроилась, что я вчера не посидел с тобой и не попробовал твой торт? Я сегодня все съем, — пообещал Платон.
— Да нет, не расстроилась, у тебя был трудный день, — вздохнула девушка.
— Подарки мои понравились? — беспокойно спросил мужчина, заглядывая девушке в глаза.
— Понравились. Хороший кулек под новый год, — очаровательно улыбнулась девушка, и Платон тоже разулыбался, любуясь ею.
— А зачем ты пьешь обезболивающее? — недоуменно спросил мужчина.
— Небольшое недомогание. Не спрашивай, — кивнула радраженно Аня. За окном тлел рассвет, а ее тело все еще чувствовало следы его рук.
Платон подумал, что у нее месячные, смутился и ушел, чтобы лишний раз не раздражать такой чувствительной темой девушку.
Аня вздохнула, поставила кружечки в шкаф, пообещав подумать о случившемся позже.
Глава 2. Январь
Перед новым годом Платону наконец пришло хорошее известие. После устранения многочисленных замечаний местное министерство дало лицензию на клинику. Мужчина моментально начал нанимать персонал, и дело пошло на лад. Настроение было боевым.
Он не спал двое суток, но усталость растворялась в адреналине. Каждый новый сотрудник — словно кирпич в стене, которую он строил против собственных сомнений.
«А если не получится? Если всё рухнет, и она увидит, как я провалился?» Мысль об Ане жгла сильнее. Он представлял, как она смеется, заплетая волосы у зеркала, как её глаза сужаются, когда она пытается скрыть улыбку. И тут же — другой образ: Аня в чужом городе, среди чужих людей, которые увидят в ней то, чего он боится сам признать.
Платон чувствовал, как обретает крылья, а жизнь его — ясную цель.
В эти дни он понял, чего хочет. Он хотел, чтобы Аня выбрала его. Чтобы это был осознанный выбор взрослого человека без давления с его стороны, без соблазнений неопытной девушки, без манипуляций и прочего, что и вспомнить будет стыдно. Больше всего он не хотел, чтобы Аня сейчас на эмоциях согласилась бы быть с ним, а через некоторое время пожалела о своём решении. Его мучили страхи, что Анна вырастет еще, год, два, пять, (ведь люди взрослеют!), и уйдет к другому, потому что она ни с кем, кроме Лениного сына и не дружила, и жизни не видела. Много женщин остаются с первым мужчиной, даже если клялись ему в любви до гроба? Перспектива быть брошенным, или еще того хуже, обзавестись ветвистыми рогами, не радовала. В общем, ему не нужна была любовница, ему нужно было от этой девушки все, но выбор ее должен быть осознанным.
Рядом с его клиникой находился сетевой цветочный. Мужчина периодически заходил туда, чтобы взять что-то к новому году. Для нее. Настоящей женщине нравилось все красивое.
Анна о сомнениях «своего», (да и ее ли?) мужчины не знала. Первый Новый год в России — это повод для хорошего настроения и оптимизма. Да, пусть Платон много работал, но дом один, и он должен быть красиво украшенным, чтобы мужчина, приходя с работы, мог отдохнуть и расслабиться.
Он, в душе эстет и щедрый человек, приносил для украшения восхитительные вещи — вчера, неожиданно принес зимний букет. Розы «Нина» кораллово-красные, вывернутые на французский манер, ветки иликса с красными ягодками и много рождественского нобилиса. Аня, увидев подобную красоту, потеряла дар речи. А когда пришла в себя, кинулась искать вазу для этой роскоши.
Платон был счастлив видеть ее столь радостной. Аня за месяц, может даже за последнюю неделю, значительно поменялась. Она стала как-будто взрослее, что ли. Непостижимо загадочная, уверенная, она стала смотреть на него по-другому — все также восхищенно, но капельку лукаво, словно прятала для него (или наоборот, от него) конфеты под подушкой. А Платону, после напряженного дня, просто нравилось на нее смотреть. Особенно когда Аня заплетала не привычную косу, а