На новый год он увез ее в город, подальше от всех. Узнав, что Аня не умеет кататься на коньках, он вызвался научить, благо мениск они временно залечили.
* * *
— Ты вообще слушаешь? — Аня дёрнула его за рукав, когда они вышли на каток. Лёд сверкал под лучами прожекторов, как зеркало.
— Конечно, — солгал он, с трудом отрывая взгляд от её щёк, раскрасневшихся от мороза.
— Я сказала: я упаду и сломаю всё, что не сломала в прошлый раз! — она засмеялась, но пальцы вцепились в его руку так, что побелели костяшки.
— Буду ловить, — он провёл её к ограждению, стараясь не думать о том, как её тело прижимается к нему при каждом толчке. — Но если разобьюсь — клиника рядом.
— Не смей! — она шлёпнула его по плечу, но смех зазвучал свободнее.
Аня ясно видела, что Платон за ней всерьез ухаживает. Словно он, своими действиями, пытается показать, что ему есть, чего предложить ей, прежде всего материального, а самого главного, что ждет любая девушка, не говорил. А как же любовь?
Аня всей душой хотела услышать всего три слова, а он ее по ресторанам водил, в клинику свою, и показывал красивую строящуюся многоэтажку, где планировал покупать жилье.
* * *
Платон на праздниках неизменно бронировал для них раздельные номера. После пережитого шока, когда он думал, что совершенно беспринципно овладел наивной молодой девушкой, мужчина не решался спать с ней рядом. Он не доверял себе и своему телу. Невролог заверил его, что снотворное сейчас Аня принимает слабейшее, детский вариант, и серьезных побочек не будет.
Сразу после Нового года Марта позвала Платона и Аню в гости. За обедом зашел разговор о будущем девушки.
— Анечка, дорогая, ты уже выбрала ВУЗ для поступления? — осторожно спрашивала учительница.
Платон насторожился.
— Нет, пока не выбрала. Я не знаю на сколько баллов могу претендовать. Русский, к сожалению, я знаю не настолько хорошо, как хотелось бы, — честно сказала Аня. — Ну и я пока не могу принять решение.
— А специальность? — уточнила Марта.
— Только педиатрия, — убежденно сказала девушка. — Это такая ответственность, детей лечить. Я буду усердно учиться.
— Но ты же можешь, с профильными предметами, пойти в химики, или в пединститут, будешь учителем химии и биологии! — предлагала сестра Платона.
Аня сдержанно заулыбалась таким «дремучим», на ее взгляд, предложениям.
— Только в медики, только педиатрия, очно, 6 лет, я уже обо всем подумала, — радостно сказала девушка. — Экзамены бы сдать хорошо!
Платон, услышав от Анны планы на ближайшее будущее, сильно напрягся, аж желваки заходили.
В январе же, сразу после каникул, мужчина на своей машине отвозил на областную олимпиаду по химии и Аню, и ее учительницу, Тамару Сергеевну.
С Тамарой Платон еще в школе учился, и знал ее сто лет. В пути Тамара, абсолютно не церемонясь, почти приказала своей ученице пересесть на заднее сидение, а сама принялась напропалую кокетничать.
— Платон, ты помнишь, как мы в школе… — Тамара положила руку ему на плечо, перебирая пальцами складки рубашки.
— Не сейчас, — он резко прибавил скорость, стараясь не смотреть в зеркало, где Аня сидела, уткнувшись в телефон. Её отражение дышало тихим гневом.
После этой поездки она с ним весь день не разговаривала…
— Первое место, — бурно радовалась Тамара. — Мне теперь высшую категорию присвоят! Анюта, тебе дадут 100 баллов на экзамене, автоматом!
— Угу, — мрачно кивнула Аня и отвернулась, смотря в окно.
Платон недоумевал. Он ничего не сделал, это все Тамара!
* * *
Вечером за ужином Платон, откашлявшись, начал неловкий разговор о будущем девушки.
— Аня, у нас в городе тоже есть мединститут, хороший. Иностранцы приезжают за дипломами. Не обязательно ехать в Москву, чтобы учиться. Можно летом отдать документы сюда.
Девушка замерла, потом кивнула.
— Да, обдумываю этот вариант, — нейтрально сказала она, отводя взгляд.
— И долго будешь обдумывать⁈ — вдруг рассердился Платон, потому что для него это был вариант остаться с ним или жить без него. Все же очевидно?
— Недолго, — вспыхнула Аня и умопомрачительно покраснела, напомнив мужчине помидор.
— Извини. Думай сколько хочешь. Честно говоря, ВУЗ у нас не самый лучший, — вздохнул Платон.
— Это ты извини, я устала, пойду спать, — сказала девушка.
Она сбежала из-за стола.
11 января был на исходе, а Аня была немного на нервах. Пакет из аптеки жег ей карман. Две недели назад, еще тогда ночью, она приняла важное для себя решение — если будет беременность, сохранить ее. Никаких методов экстренной контрацепции не будет. Она, вопреки логике и здравому смыслу, хотела ребенка. В институт она тоже хотела, но ребеночка — больше. И будь, что будет.
Лучше тест сделать в туалете на втором этаже, чтобы подозрительный, не в меру гневливый мужчина со своими допросами ей не помешал.
Поставив баночку на стол, Аня начала изучать инструкцию.
«Утренняя моча обычно содержит наиболее высокую концентрацию гормона ХГЧ, что увеличивает вероятность обнаружения беременности, особенно на ранних сроках».
Делать утром⁈ Она не хочет ждать утра, и так после задержки несколько дней терпела, чтобы купить тест не в поселковой аптеке, а в городе.
Аня решительно вскрыла пакет и достала тонюсенькую полосочку.
Секунды тянулись как годы. Сердце колотилось в висках, горло пересохло.
Двумя минутами спустя, она, блестящими, как драгоценные камни глазами, оценивала результат. Ярчайшие полосочки. Красивые. Толстенькие. Две. Девушка быстро спрятала тест, чтобы позже достать его и еще немного полюбоваться.
Глава 3. Бабушка
В конце амбулаторного приема к порядком утомленному Платону пришла делегация из трех возмущенных женщин.
Пару минут спустя доктор понял, зачем незваные гости, похожие на вестников апокалипсиса, пожаловали. Они пришли вовсе не по основному профилю. Дамы обвинили его в черствости, в том что он экономит на Анне и не пускает лучшую ученицу класса на выпускной.
— Да вы что, я не пускаю⁈ — изумился мужчина. — С чего вы взяли?
— Так вы с октября уже два собрания пропустили, — заявила одна из активисток.
— Я про них не знал, — честно сказал Гольдман.
— А если бы знали, пошли? — недоверчиво хмыкнула родительница.
— Мне нужно поговорить с Анной, узнать, какие у нее планы, потому как если она мне эту информацию не озвучила, значит, на то есть причины… — заявил Платон.
— Какие такие причины⁈ Вашего ребенка что, зря целый год обучали? Повара кормили, медсестра лечила, гардеробщица…
Дамы верещали, выдавая утомленному мужчине заранее заготовленные фразы. К разборкам подготовились.
— Какой год, она и в началке с нами три года