Это движение резануло Дэймона острее ножа. Никогда. Ни одна женщина не смела вытираться после него. Никогда. Это было оскорбление его альфа-сущности на таком глубоком уровне, что гнев смешался с чем-то еще, незнакомым и пугающим.
— Ты вообще понимаешь, кто я? — прорычал он, нависая над ней скалой. Его голос, низкий и вибрирующий от ярости, казалось, сотрясал воздух.
Лира, хотя внутри у неё всё дрожало, вскинула подбородок. Если умирать, так с гордо поднятой головой. Эта привычка выработалась годами унижений в стае — показывать слабость нельзя, затопчут.
— А ты понимаешь, что сейчас умрешь, если не поможешь? — огрызнулась она, сверкая глазами. В них плескался страх, но и вызов тоже. Настоящий, волчий вызов.
Дэймон замер. На него смотрела не жертва. На него смотрела волчица. Загнанная в угол, но готовая кусаться. Её запах — страх пополам с чем-то сладким, дурманящим — бил в ноздри, будоража зверя внутри сильнее любого феромона.
Любопытство. Дикое, нездоровое любопытство к этой наглой, вытирающей губы девчонке, затмило гнев. Кто она? Почему его тело реагирует на неё так, как не реагировало ни на кого? И главное — почему его бесит, что она его боится, но дерется?
— Пошли, — рявкнул он, схватив её за запястье.
— Отпусти! — она дернулась, пытаясь вырваться. — Я никуда с тобой не пойду!
— Пойдешь, — отрезал он, без усилий таща её за собой к выходу, игнорируя её сопротивление. — Если хочешь дожить до утра. Или предпочитаешь, чтобы тебя нашли в канаве с перерезанным горлом те, от кого ты бежишь?
Она дернулась еще раз, но хватка была железной. Лира лихорадочно соображала. Он прав. Если её поймают те, кто убил информатора, ей не поздоровится. А этот… От него пахло силой. Настоящей, абсолютной властью. Может, с ним она будет в безопасности? Хотя бы на ближайший час.
— Руку отпусти, — прошипела она сквозь зубы. — Я пойду сама.
Дэймон усмехнулся, но хватку ослабил, переведя руку ей на талию, якобы поддерживая, но на самом деле фиксируя. Контролируя. Он списал дикую ломку в теле, странное возбуждение и злость на гормоны и адреналин. Просто необычная ночь. Завтра он выяснит, кто она, и вышвырнет вон. Проблема решена.
Но где-то в глубине души, там, где жил его волк, уже зарождалась паника. Потому что волк знал: вышвырнуть её не получится. Никогда.
Глава 1
Ночной город расплывался за тонированными стеклами внедорожника цветными пятнами — неон вывесок, золото фонарей, кроваво-красные огни стоп-сигналов. Лира сидела на заднем сиденье, вжимаясь в дверь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние между собой и мужчиной, который занял больше половины салона одним своим присутствием.
Он не смотрел на неё. Сидел, откинувшись на спинку, положил руку на подлокотник, и его длинные пальцы почти касались её бедра. Почти. Это «почти» сводило с ума хуже любой пытки. Лира ловила себя на том, что смотрит на эти пальцы — сильные, с аккуратными, но явно мощными фалангами, и в голову лезли совершенно неуместные мысли. Как бы она ни старалась их отогнать.
Молчание давило. В машине пахло кожей, его парфюмом — древесным, терпким, с горьковатой нотой бергамота — и ещё чем-то, неуловимо опасным. Диким. Запах хищника, который только что взял след.
— Куда мы едем? — спросила Лира, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Он повернул голову. В полумраке салона его глаза блеснули холодным серебром — зрачки были расширены, но не от недостатка света. От возбуждения. Хищного, голодного возбуждения, от которого у Лиры внутри всё сжалось в тугой узел.
— Ко мне, — ответил он коротко. Голос низкий, вибрирующий, отдающийся где-то внизу живота.
— Я не собираюсь… — начала она, но он перебил, даже не повышая тона:
— Собираешься. Если хочешь жить.
Лира стиснула зубы. Спорить бесполезно. Она только что видела, как убили человека. Её подставили. Свои же, из её стаи, подставили её, как пешку, которую не жалко сбросить с доски. А этот… Этот хотя бы не убил её на месте. Пока.
Она покосилась на мужчину. Мощный профиль, резкая линия челюсти, темные волосы, уложенные назад, но сейчас выбившаяся прядь падала на лоб, делая его моложе и опаснее. Он был красив той тяжелой, грубой красотой, от которой у нормальных девушек подкашиваются колени. Лира всегда считала себя ненормальной.
Внедорожник нырнул в подземный паркинг элитной высотки в центре города. Охрана на въезде козырнула, узнав машину. Лира насчитала три уровня защиты, прежде чем они остановились на личном, отдельном парковочном месте, отгороженном от остальных стеклянной перегородкой с электронным замком.
«Бежать некуда», — мелькнула холодная мысль.
Он вышел первым, даже не взглянув, последует ли она за ним. Лира помедлила секунду, оценивая расстояние до лифта, до пандуса, до… До чего? Она понятия не имела, где выход. И даже если найдет, эти стены напичканы охраной, как торт кремом.
Пришлось идти за ним.
Лифт был отдельный, частный, с зеркальными стенами и панелью без кнопок — только считыватель отпечатка пальца. Он приложил руку, и кабина плавно поползла вверх. На сорок четвертый этаж.
В замкнутом пространстве его запах стал невыносимым. Он заполнял легкие, проникал под кожу, смешивался с её собственным страхом и, чёрт возьми, с чем-то ещё. С чем-то, от чего тело начинало жить своей жизнью, вопреки здравому смыслу. Лира ненавидела себя за эту реакцию. Стояла, вцепившись в ремешок своей дешевой сумки, и смотрела в пол, лишь бы не встречаться с его глазами в зеркалах.
Двери открылись прямо в прихожую. И Лира забыла, как дышать.
Пентхаус был огромным. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на весь ночной город — море огней, рассыпанных у ног. Минимализм, холодный металл, стекло, черная кожа. Ничего лишнего. Ничего тёплого, живого. Как музей современного искусства. Или как очень дорогая клетка.
— Проходи, — бросил он, сбрасывая пиджак прямо на пол, и направился к бару, встроенному в стену из черного мрамора.
Лира не двинулась с места. Она лихорадочно сканировала пространство: окна (не открываются, наверное), двери (одна, вторая — спальни?), вентиляция (слишком узко). Охраны видно не было, но она чувствовала их — там, за дверью служебного лифта, наверняка сидит кто-то.
— Я сказал, проходи, — повторил он, наливая себе виски в широкий стакан. — Или предпочитаешь стоять там, как нашкодивший щенок?
— Я тебе не щенок, — огрызнулась Лира, но всё же сделала шаг вперед, вглубь этого стерильного великолепия.
Он усмехнулся. Коротко, без веселья.
— Это мы еще посмотрим.
Она прошла к дивану, но садиться не стала. Встала у окна,