У гандона минус два зуба. Во рту труха.
Но я не чувствую удовлетворения даже после того, как спустил его с лестницы на парапет, использовав в качестве красной ковровой дорожки его собственную кровь, хлынувшую из пасти.
Я далеко не спокоен, мать вашу.
— Надо было все-таки вызвать ментов, — уже относительно холодным умом понимаю.
И жалею, что сам этого не сделал, а по сути просто отпустил этого урода на все четыре стороны.
— Нет, не надо, — слабым голосом возражает Надя. — Но я не останусь в стороне, если он заявит на тебя. Тогда — конечно.
Я мрачно усмехаюсь, вспоминая, как, кроваво шепелявя, залетный дэдэшник обещал мне проблемы. Захаркал нам крыльцо, пока грозился, что я уже до конца дня останусь без работы, что он меня посадит, и меня больше никогда-никогда не возьмут на руководящие должности.
Дебил. Как будто руководящая должность — это предел моих мечтаний.
А что касается заявы об избиении, ну пусть пишет, чё, побои снимает. По факту закон на его стороне. Хреново, конечно, будет, если мне еще и статью впаяют. Но в данный момент меня больше другое волнует:
— А… То есть, — раздраженно давлю смешок, поражаясь Надиной логике, — то есть, то, как он с тобой обошелся — чепуха, да?
— Не чепуха, — она качает головой. Вижу, как ее плечи опускаются. — Стыдобище.
— Какое стыдобище?! — взрываюсь негодованием. — Ты о чем вообще говоришь, Надь?! — вскочив, подхожу ближе, встаю так, чтобы лицо ее видеть. — Что он сделал?
Она опускает голову.
— Ничего, — отходит к окну.
Берет свою мини-лейку и начинает поливать долбанные фикусы.
Оставаясь стоять в паре метров, гоняю по ней взглядом. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз…
Это что?
Обращаю внимание, что из-под подола платья длиной до колен на ее чулках видна светлая широкая полоска, которая уходит прямо в голенище высокого сапога.
Надя оттягивает платье вниз. Все время, что я нахожусь в ее кабинете, она без конца так делает. Как навязчивое движение уже у нее.
Не долго думая, я подрываюсь и, подойдя, задергиваю Надино платье настолько, чтобы были видны ее бедра. Это не чулки. Колготки. И они в хлам изорваны между бедер.
Что за хуйня?
Надя вздрагивает, я отскакиваю назад, шокированный не меньше, чем она.
— Извини. Извини, — бормочу, выставив вперед руки. — Все хорошо! Не кипишуй. Я ничего плохо тебе не сделаю.
— Что ты… — Надя потрясенно смотрит на меня. — Как… ты…
— Прости. Прости, пожалуйста! Но сама ты же не скажешь!
— Да о чем?! — вскрикнув, держит рот открытым.
— Вот это что? — я снова подхожу и слегка поднимаю ее платье.
— Хватит! Ты еще будешь!
Надя дергает подол вниз и отпихивает меня.
— Что я — еще? Говори! — требую. — Он… тебя… да?
— Нет! — Надя трясет головой.
— Точно?
— Нет. Ничего не было! Сказала же! — гневно отбивает.
— Ладно. Все, — убираю руки и пячусь. — Прости. Мне надо было убедиться. Я, вообще-то, испугался за тебя.
— Я поняла, — кивнув, она встает полубоком.
— А он мог бы?
— Нет, — ведет плечом. — Я… не знаю. Это… В общем, это… Это не в первый раз, так что…
После ее сбивчивого ответа у меня в голове так коротит, что даже не сразу получается сформулировать мысль.
— Он… Он, он… Он что… Он тебя уже насиловал?
— Что?! — вскинув голову и в ужасе уставившись на меня, Надя округляет глаза. — Нет! Ты не то подумал! Нет-нет! Я про… Неважно, — съезжает с темы.
Я опускаю взгляд на ее бедра. Хмурюсь, и у меня появляются сомнения относительно того, а надо ли мне было вмешиваться.
Что она имела в виду, говоря “не в первый раз”?
— Так ты все-таки по жесткачу? — предполагаю.
— Хватит, Дима, — устало обрывает меня и снова потирает свои запястья, покручивая на них рукава платья.
Меня насквозь прошивает молнией. Как и ранее, когда я влетел в ее кабинет.
Она тоже терла руки.
Вот. Вот, что меня тогда насторожило. Еще она что-то кричала через дверь перед этим, но я не разобрал. А еще она такой расстроенной выглядела. Короче, не как фанатка жесткача, а как перепуганная женщина.
— Дай мне руку, — вытягиваю свою.
— Зачем?
— Надь… — мягче прошу. Она вкладывает свою ладонь в мою. Я сдвигаю рукав. Визуально — ничего. — Болит? — слегка надавливаю.
— Ну… так, — без желания отвечает.
Значит он хватал ее. Удерживал. Изорвал одежду.
Думаю об этом, и едва сдерживаю себя от того, чтобы не выскочить на улицу и не пойти догонять эту ебань.
— Ты знаешь, как это называется? — большим пальцем потираю ее руку. Надя молчит. — Я спрашивал. Спрошу еще. Он тебя раньше трогал? Силу применял?
— Нет, — ответив, она осекается. — Ну, то есть… Все было по согласию.
— А сегодня?
— Нет.
— Однозначно — нет? Ты так ему и сказала, — уточняю важное.
— Угу, — кивает.
— Тогда какого хера ты не заявила на него?! — Проревев, отхожу подальше, чтобы перебороть психи, а когда снова приближаюсь, требую еще строже: — Что молчишь? Почему не заявила?!
— Да потому что не хочу с этим связываться! — со слезами на глазах выкрикивает Надя. — Ты знаешь, через что проходит женщина, когда заявляет о насилии, а тем более о таком, которого… как бы… и не было?
— Нет, — я медленно моргаю, понимая, к чему она ведет. — А… ты?
— Да, знаю, — говорит, подбирая слезы кончиками пальцев. — Был случай, когда еще в колледже училась. На меня полез один, еле отбилась. Я тогда заявила, свято веря в нашу милицию. А он откупился. И разбираться никто не стал. Как мне сказали, в следующий раз приходи, когда точно изнасилуют. А еще припугнули статьей за клевету. Это были двухтысячные. Тогда везде черте-те что творилось, — вздыхает, подрагивая. — А сейчас я просто не хочу… Я не хочу, Дим. Я могу не хотеть?
— Как многого я о тебе не знаю… — протягиваю растерянно. Трудно сказать, от чего меня бомбит больше: от ее признания или от того, что Надя снова это пережила, когда я был так близко. — И как мало я ему зубов выбил, — зло цежу.
Надя вдруг начинает угорать — истерично, глумливо, заливисто смеется.
— У него импланты, Дим. Вот только недавно поставил. Осенью. Кучу денег отдал!
Хоть и понимаю, что так проявляется реакция на стресс, все равно не выдерживаю.
— Тебе сейчас по приколу, я не пойму?
— Да. Просто обхохочешься, — и ее смех тут же смолкает. — Господи… — Надя мученически зажмуривается. — Что теперь про меня подумают?
Я фыркаю.
— Да забей. Конечно подумают. А еще додумают и спишут на меня. Прошлый дир