Рядом сидела Белла, которая украдкой зевала и периодически заглядывала в мой конспект.
— Как ты только держишься, Эльза? — бормотала она. — Мне кажется, что я сейчас упаду на парту и усну до завтра.
Когда прозвучал сигнал об окончании занятия, по аудитории пронесся коллективный вздох облегчения.
— Скорей, надо переодеться, — поторопила Эва, — декан Блейк не любит опоздания. Хотя, мне иногда кажется, что он вообще ничего не любит в этом мире! Не знаю, кто из деканов меня пугает больше...
Переодевшись в спортивную форму, я заплела косу покрепче и поплелась к кабинету Мориса.
Энтузиазма, который утром хлестал из меня потоком, уже поубавилось, и ему на смену пришло тревожное ожидание.
— Не будь трусихой,
— А может, и съем! — раздался голос над моей головой, и я едва не подпрыгнул от неожиданности. — Ты знаешь, что страх жертвы возбуждает охотника?
Я резко развернулась. Декан Морис стоял слишком близко и явно не собирался отступать, чтобы дать мне пройти. А позади дверь в его кабинет, по бокам цветочные кадки.
Предательская дрожь поползла по телу, но я заставила себя остаться на месте, чтобы не выдать испуга.
Какого охотника? а вот голос вышел тоненьким и жалобным. — Вы имеете в виду орден?
Тепло его тела коснулось кожи. Зачем он встал так близко? Да еще и смотрит так, будто вот-вот укусит!
В светлых глазах и на невозмутимом лице читалось, по обыкновению, большое ничего. И как догадаться, о чем он говорит?
— Может, и про орден, — медленно ответил он, — а может, и нет. Это как посмотреть, Эльза.
Я сглотнула и беспомощно оглянулась. Некуда отступать. Я в ловушке и зажата со всех сторон.
А вдруг это проверка какая-то? Решил посмотреть, как неуклюжая студентка будет выбираться из западни?
Холодные мурашки скользнули за воротник и потекли по позвоночнику. И почему я рядом с ним сразу теряюсь?
— А вы не могли бы капельку отойти? — робко попросила я. — А то ваше присутствие...
— Что? — Морис сделала шаг вперед, и я почти носом уперлась в его грудь. — Что не так с моим присутствием?
— Оно давит! — выпалила я, отступая назад и упираясь спиной в дверь. — Я рядом с вами чувствую себя, как мышь, которую вот-вот схватит хищник! А если вы отойдете подальше, то мне будет гора-аздо спокойнее!
Уголки его губ чуть дернулись, словно Морис сдерживал смех. Конечно, почему бы не повеселиться, запугивая студентку?
— Я не собираюсь делать тебе «спокойнее», Эльза, — усмехнулся он. — Иди на поле, нас ждет занятие.
Сам он при этом не сдвинулся ни на миллиметр. И как выходить? По кадкам прыгать?
Точно, он нарочно это придумал, чтобы посмотреть, как я буду выкручиваться.
Думай, Эльза! Ты же творческий человек, подключи фантазики.
Точно, он нарочно это придумал, чтобы посмотреть, как я буду выкручиваться.
Думай, Эльза! Ты же творческий человек, подключи фантазию
Я прикусила губу, нахмурилась и еще раз внимательно огляделась по сторонам. Должен быть выход!
Морис вдруг ухватил меня за подбородок, заставляя посмотреть на него, и его большой палец осторожно коснулся моих губ.
— Не делай так, — хрипловато произнес он. — Или мышонок хочет подразнить... хищника?
23
Даниэль Морис
В огромных зеленых глазах заметался испуг, а я все никак не мог заставить себя убрать ладонь.
Кожа губ под пальцем нежная, падкая...
По телу прошла огненная волна, и кровь закипела в венах.
Что ты делаешь, декан Морис? Оставь девочку в покое и просто научи сражаться, как любую другую студентку.
Она же студентка для тебя?
Нет никакая она для меня не студентка! Дочь Альфреда Локвуда, которому ноги и руки бы повыдергивать.
Сначала за то, что нарушал закон, а потом — что прятал дочь под колпаком и не научил, как справляться без папочки.
И теперь его обязанности легли на мои плечи. За это я его «поблагодарю» так, что он еще лет двадцать раны зализывать будем.
— Вы отпустите меня? — тихий шепот выбил из головы все мысли. — Или занятие уже началось?
Я отдернул руку и отступил назад, чувствуя, как горит кожа на пальцах.
Совсем с катушек слетаешь, декан Морис! Она и так дрожит при твоем появлении, а ты еще и поводов добавляешь.
— Марш на стадион, — резко выдохнул я. — Я приду и начнем.
Эльза часто-часто закивала и рванула с места так, что чуть искры из-под ног не полетели.
В кабинете было тихо, и я раздраженно швырнул на стол запрос из Министерства.
Художественная академия проявляла небывалую прыть, рассылая письма с запросами во все учебные заведения: не появлялась ли где студентка Локвуд? Даже министру не поленились написать, добавив, что преподаватели очень обеспокоены ее исчезновением.
Можно не гадать, кто надавил на ректора художественной академии — Кайл Гримвуд. Если бы он ограничился только Альфредом, то я бы не вмешивался.
Но он хочет не только его, но и Эльзу.
Которая шороха травы боится и умрет от страха прежде, чем он сможет подойти поближе. И это будет милосердно для нее.
Пора, декан Морис. Иди и учи этого мышонка премудростям. И надейся, что не сойдешь с ума в процессе «контактов».
В одной части стадиона уже вовсю развлекался Блейк, заставляя студенток сражаться с его фирменными иллюзиями. В другой — сиротливо маячила одинокая фигурка, вытаптывая на траве тропинку.
— Я готова, декан Морис! — промямлила Эльза, опасливо поглядывая на меня.
Даже ее голос выводил из себя. Нежный, мягкий, и внутри сразу же скручивается узел, а адреналин заставляет кровь шуметь в ушах.
— Отлично, — процедил я, злясь то, как тело реагирует даже на такую малость. — Для начала будем учиться падать.
— Падать? — она недоуменно уставилась на меня расширившимися глазами. На спину?
И прикусила губу... Да чтоб тебя, Эльза! Я тебе рот пластырем заклею к чертовой матери!
И да, падать на спину ты будешь при других обстоятельствах!
— На спину, малышка Эльза, падать рано! — ехидная насмешка вырвалась сама собой. — А сейчас у нас другое упражнение...
Молниеносный шаг вперед, захват и бросок через бедро — привычные движения, которые выполняются с закрытыми глазами.
Эльза только и успела ахнуть, как уже лежала на траве и возмущенно ловила ртом воздух.
Я же не монстр, аккуратно уложил, без травм.
— Это зачем? — выпалила она, тяжело дыша. — Что вы делаете?
А это тебе за издевательства над деканом. За огромные глаза, пухлые губы и