Да и видно, что люди, которых он собрал, его своим не воспринимают. Вон, даже меня скорее послушали, а не его.
И Шан на него огрызнулся, когда тот его по холке потрепать захотел. Неприятный тип, в общем.
Идём до самого вечера. Как мне сказал знакомый отца, к роднику у болота, где переночуем. А потом двинемся дальше, в сторону тракта, соединяющего Перелесск с бывшей древлянской столицей.
— Пощиплем немного проезжих имперцев! — усмехается идущий рядом бородач с мечом.
Судя по контрасту богатых ножен с почти нищенской одеждой, явно трофейный! — соображаю я.
Не хочу я в таких делах участвовать. Это, во-первых, опасно. Во-вторых, мерзко как-то.
С другой стороны, Ригер правильные вещи говорит. Что имперцы даже детей убивают. Что они всех древлян подчистую уничтожить хотят. Чтобы забрать себе нашу землю.
Мы им не нужны. Разве что в качестве рабов.
И потом, они моих родителей убили. Так что поделом им!
И всё-таки Ригер негодяй ещё тот. В первую же ночёвку пытается вломиться в построенный для припасов и нас с кухаркой шалаш. Ещё и старуху оттуда гонит.
Я стою, загораживая вход. А когда он пытается меня оттеснить, в дело вступает Шан. Подскакивает и вцепляется ему в икру.
Ригер взвизгивает совершенно по-бабьи и разражается проклятиями. Я отзываю пса.
— Убью тварь! — яростно вопит Ригер.
— Только посмей! — не менее яростно отвечаю я.
Но, чтобы сгладить конфликт, обрабатываю ему укушенное место и зашиваю порванную штанину.
Надо уходить из этой банды поскорее. Вопрос в том, куда? Возможно ли выжить одинокой девушке в порабощённой врагом стране?
Встаю на рассвете и обхожу поставленные с вечера силки. Попавшиеся в них упитанные зверьки, напоминающие наших зайцев, обеспечат наваристую похлёбку.
После завтрака Ригер опять устраивает свою «политинформацию». И я опять ловлю себя на том, что внимательно слушаю навязчиво потирающего правый висок предводителя и соглашаюсь с каждым его словом.
Распалённые ненавистью повстанцы начинают обсуждать, где лучше устроить засаду. Я же принимаюсь думать, куда мне податься.
К долянам не вижу смысла. Их завоевание — вопрос времени. Через пару лет с ними случится то же самое, что и с нашим княжеством.
В Загорье? Далеко. Да и через горы высокие надо переходить. Там и знающие-то люди, по слухам, гибнут, а у меня даже карты нет. И тёплой шубы, и припасов в дорогу.
А если прикинуться урождённой подданной Империи и попробовать поступить в их магическую академию? Выучиться и в тот же Перелесск вернуться. Лечить людей, имея официальный диплом целительницы.
Но, насколько я знаю из памяти Лары, у имперцев документы какие-то имеются, без которых ты вообще никто. Бумаги с печатями. И где мне такое взять?
Через два дня добираемся, наконец, до столичного тракта. Первая же засада приносит щедрую добычу — телегу, доверху загруженную явно награбленным добром.
Пока выпрягают лошадь, я обхожу вокруг, стараясь не смотреть на два тела, лежащие на пыльной обочине. Ригер копается в содержимом телеги и отбирает вещи и продукты, которые приказывает навьючить на лошадь. Потом приседает над убитыми и начинает обшаривать их одежду.
Находит какие-то бумаги и швыряет на траву. Наконец, натыкается на кошель с деньгами.
Я же торопливо наклоняюсь и подбираю выброшенные документы. Посмотреть хоть, как они выглядят.
Углубившись в лес, останавливаемся на ночёвку. Я опять ухожу ставить силки. Заодно и бумаги просматриваю.
Убитые — просто торговцы. Видимо, решили по-дешёвке награбленное скупать. А может, и сами руку приложили. Не жаль их нисколько.
Вот с документами сложно будет. Потому что они на очень непростой бумаге выписаны. С водяными знаками. И печати на них замысловатые.
Если только на одном цифру возраста подчистить. И прикинуться мальчишкой-подростком. Глядишь, и получится тогда добраться до их столицы, где расположена вожделенная магическая академия.
На всякий случай прячу бумагу в потайной карман рубахи. Остальные запихиваю под моховую кочку и возвращаюсь в лагерь.
— Что, не люб я тебе? — заступает мне дорогу Ригер. Сопровождающий меня Шан оскаливает зубы и начинает рычать.
— Я вообще замуж в ближайшее время не собираюсь! — отвечаю, придерживая пса.
— А я и не зову! — ухмыляется наглец. — Так, покувыркаться предлагаю!
Вот как в одном человеке может такое сочетаться — гнусная грязь и одновременно кровоточащее о бедах родной земли сердце, дающее такую силу его пламенным речам?
Молча обхожу его и шагаю к своему шалашу.
Глава 9
Не знаю даже, что мне делать. И уходить страшно, и оставаться с повстанцами не хочется.
Правда, меня сильно выручает целительская магия. Благодарные за помощь мужики однажды даже Ригера одёрнули, когда он в очередной раз ко мне подкатить решил.
Но смотреть, как они убивают и грабят, мне не хочется. Разумом понимаю, что так и надо этим имперцам. Вот только на душе всё равно кошки скребут.
Ригер перестал домогаться, но заставляет меня ходить с ними в засады. Я ему прямо говорю, что в человека выстрелить не смогу. А он меня обвиняет, что я плохая древлянка и не чту память своих родителей.
Мне и так-то больно, а после его слов вообще рыдать хочется. Но сдерживаюсь. Нельзя, чтобы меня воспринимали, как слабую. Иначе и другие приставать начнут.
На этот раз добычей становятся не мародёры, а просто семья. Имперцы-переселенцы, переезжающие на новые земли. Но трое мужчин, пожилой и совсем молодые, бьются яростно, как воины.
Правда, наших больше и они одолевают. Окружают крытую повозку и вытаскивают оттуда двух визжащих женщин.
Та, что постарше, пытается защитить совсем молодую, почти девочку. Даже ножом размахивает. И падает в пыль, сражённая мечом Ригера.
Корю себя, что не успела вмешаться. Надо было просто их отпустить.
Ригер велит забрать коня и обшарить повозку, а сам не сводит глаз с до смерти перепуганной девочки. И его взгляд мне очень не нравится.
— Отпусти её! — не выдерживаю я.
— Молчи, дура! — злобно отвечает предводитель.
Он тащит несчастную с собой в лес. По пути несколько раз грубо встряхивает, когда она спотыкается.
Напряжённо размышляю, как мне быть. Молча смотреть, как он над ней надругается? Ну уж нет!
Вот и наша поляна. Ригер толкает девочку на землю перед своим шалашом. Та вскакивает и пытается бежать.
Мерзавец в два прыжка настигает беглянку и принимается пинать ногами.
— Совсем рехнулся? — отчаянно кричу я, бросаясь на