В голове начинает выкристаллизовываться идея сделать что-то вроде краткой и ёмкой лекции по истокам культа Изначального. Не знаю, насколько это поможет, но почему бы не использовать и здесь привычные мне технологии обучения и распространения информации?
К концу третьего дня у меня возникает ощущение самой настоящей каши в голове. Но записи я веду прилежно. Надеюсь, вернусь к ним у себя в лесу и разложу всё по полочкам.
Ещё одна ночь в доме гостеприимных библиотекарей, и домой. Мой дом теперь — лес, и это здорово!
Сколько же дел меня ждёт! И школа целителей, и к зиме готовиться. Но это здорово, некогда будет думать о… В сердце впивается ледяная игла.
Когда же я о нём забуду, наконец? Или эта боль останется со мной навсегда?
Заставляю себя думать об Ордене и культе Изначального. Вот уж что меня цепляет, так цепляет! Да и за дорогой надо смотреть, ведь кучера у меня нет. Запряжённой в лёгкую повозку лошадью я правлю сама.
Проезжаю мимо типографии и тут меня осеняет! Знания и воспоминания из обоих миров складываются вдруг в целостную картину.
Я должна составить краткий и ёмкий текст, развенчивающий культ Изначального! Предельно ясно сообщающий о его тёмных истоках. Со ссылками на безупречные в здешней науке авторитеты.
Библиотек здесь пока ещё довольно много, и при желании любой сможет проверить и убедиться, что в моём тексте нет ни капли лжи. А донести его до широких масс я смогу с помощью очень простой технологии из своего прежнего мира.
Когда-то она использовалась для рекламы. Ещё раньше для информирования о важных событиях либо призывов к каким-то действиям, иногда даже вопреки властям. Здесь я такого ещё не встречала. Но типография Эрдина имеет все технические возможности, чтобы сделать то, что я хочу — листовки!
Самое первое применение новой технологии будет и самым эффективным! — решаю я. — Думаю, даже в головах у многих приверженцев Изначального будут посеяны сомнения!
Ещё надо обязательно добавить пару фраз про заметные невооружённым глазом пороки служителей Ордена. Типа лицемерия и корыстолюбия. Но это дело техники. Продумаю всё до моего следующего визита в город.
Да, мне же ещё жалобу графу составить надо! Если и он не поможет, дойду до Ардиниума! В конце концов, там же наказали фанатиков, разгромивших храм богини-целительницы.
В общем, будем бить Орден всем, чем только можно! Отчаянное веселье наполняет меня, так что я радостно смеюсь. В кои-то веки!
Возвратившиеся после каникул будущие целители выглядят несколько повзрослевшими. Многие с упоением рассказывают о своей успешной помощи односельчанам. Пока по мелким и не слишком серьёзным поводам, но даже этим определённо стоит гордиться.
Получается, и я прикладываю руку к изменению этого мира! — соображаю я. — Ведь одно то, что наши ученики донесут до своего окружения множество полезной информации по той же гигиене, уменьшит количество страданий. А значит, и число людей, готовых в поисках хотя бы иллюзорного облегчения и утешения отдаться тоталитарному культу Изначального!
С жаром включаюсь в работу. Каждое утро просыпаюсь с ощущением, что меня ждёт очередной наполненный радостным трудом день. И засыпаю почти мгновенно, утомлённая множеством маленьких, но таких прекрасных свершений.
Лекции в школе, вылазки в лес за его осенними дарами. Заготовки на зиму на кухне под весёлую болтовню с другими девушками. Наконец, уже перед тем, как лечь спать, полчаса-час усердной работы по развенчанию деструктивного обмана проклятого Ордена.
Я счастлива. Ну, почти. Потому что Дариэн не собирается уходить из моей жизни. И никакие увещевания себя, что между нами всё кончено, навсегда и безвозвратно — не помогают.
Глава 45
Я составляю жалобу на похищение девушки служителями Ордена. Старательно перечисляю нарушенные статьи законов. Вот только мне придётся сопровождать родителей потерпевшей, потому что сами они абсолютно не искушены в юридических вопросах. А это значит, я вынуждена буду назвать своё имя.
И здесь у меня намечаются проблемы. Нет, не с моей семьёй. Я уже успела стать совершеннолетней. Да и всё равно у них связей и денег не хватило бы, чтобы меня разыскивать. Вон, Альвиэн и Розалия живут себе спокойно и никто их не трогает.
А вот Орден точно мимо не пройдёт. Но ведь я могу себя защитить! И, главное, я же теперь не одна! Тем более мои друзья и без того враждуют со служителями Изначального. То, в чём я участвовала, отбивая похищенную девушку — уже не первая стычка.
К нам в лес враг всё равно не проникнет. Даже если попытается — Хранитель его мигом раскусит. Да и не собираюсь я всю жизнь прятаться. В общем, я — баронесса дель Карн и не буду это скрывать!
Надо, конечно, быть осторожной. Что ж, буду стараться. Но у меня в любом случае не получится мирно уживаться с Орденом в одном королевстве. Потому что молча терпеть беспредел его служителей я не собираюсь!
Подходит день приёма у графа дель Марно. Я вновь отправляюсь в Эрдин. По пути заезжаю за родителями потерпевшей.
Заходим в городскую управу и садимся на стул в коридоре перед кабинетом, где принимает граф. Перед нами два человека.
Надеюсь, это не затянется на целый день. Потому что мне хотелось бы успеть заглянуть в библиотеку. Хранитель одобрил мою идею с листовками про Изначального и даже пообещал выделить приличную сумму денег на её реализацию.
Вот, наконец, секретарь приглашает нас в кабинет. Я захожу спокойно и даже решительно. Родители же девушки явно чувствуют себя не в своей тарелке. Они ещё никогда не разговаривали со столь высокопоставленными персонами.
Граф восседает за столом в антикварном резном кресле. Он довольно молод и выглядит очень даже привлекательно. Темноволосый, мужественное лицо с чуть грубоватыми, но правильными чертами. Секретарь подводит нас к нему и указывает на приготовленные для просителей стулья.
Крестьяне несколько шокированы и нерешительно опускаются на самые краешки сидений. Я же подаю графу жалобу, перед этим представившись и кратко обрисовав её суть.
Тот пробегает глазами лист и взглядывает на меня. Сначала с недоумением, потом с интересом. Начинает задавать вопросы. Испуганные простолюдины бледнеют, краснеют и с трудом связывают слова.
— Что ж, я понял! — отвечает, наконец, граф. — Искренне рад, что вы не побоялись заявить о столь вопиющем преступлении!
А ведь вроде и правда рад, — с удивлением мысленно констатирую я,