Может, я тороплюсь? Или слишком напряжена?
— Кажется, я действительно голодна, — сказала я и повернулась к столу.
Сев на подушку, я намеренно выбрала место рядом с Илионом. Стеф хмыкнул, но, к счастью, не стал спорить или делать язвительных комментариев.
Илион, напротив, посмотрел на меня с явным подозрением, словно я собиралась что-то выкинуть. Его взгляд был тяжёлым, а выражение лица — холодным, но я заметила в этом какую-то скрытую уязвимость, словно он был ранен.
Мы начали есть. Я старалась не думать о странной напряжённости между нами, но время от времени мой взгляд всё равно возвращался к нему. В какой-то момент он взял одну из тарелок, выбрал что-то себе, а затем положил и в мою тарелку.
Я застыла, глядя сначала на еду, а потом на него. Это было… мило.
— Спасибо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко.
Он не ответил, просто слегка кивнул, но взгляд стал чуть менее колючим.
— Илион, можно задать тебе вопрос? — спросила я, осторожно выбирая слова.
Он пожал плечами, не глядя на меня.
— Задай.
— Как ты стал мужем Эйлирии?
На мгновение он замер, а затем медленно повернулся ко мне, его глаза стали тёмными и напряжёнными.
— Моя судьба не сильно отличается от судьбы остальных, — ответил он холодно. — Я встретил её в своём мире, не зная, что она богиня и стал ее мужем.
— Просто стал её мужем? — спросила я, чувствуя, как мои слова звучат неловко.
— Что ты хочешь услышать? — его голос был острым, как лезвие.
— Я не хотела причинить тебе боль, задавая этот вопрос, — сказала я, пытаясь смягчить обстановку.
Илион посмотрел в сторону, его лицо на мгновение стало жестче.
— Я полюбил её, — признался он тихо. — Не зная, что она богиня. А когда стал её мужем… тогда всё изменилось. Она изменилась. Показала своё истинное лицо. А я… стал тем, кем ты меня видишь. Тем, кем мы все стали.
Его голос был полон горечи, но за этими словами скрывалась настоящая боль.
— Прости, — прошептала я, не зная, что ещё сказать.
Он посмотрел на меня, в его взгляде мелькнуло удивление, но он ничего не ответил. Вместо этого просто взял свою тарелку и продолжил есть, словно разговор его больше не интересовал.
Когда мы доели, Илион первым поднялся, чтобы уйти. Его движения были точными, почти бесшумными. Я не знала, почему, но не хотела, чтобы он уходил.
— Подожди, — позвала я, и он замер, обернувшись ко мне с лёгким недоумением в глазах. — Ты не мог бы провести со мной немного времени? Вдвоём.
Он посмотрел на меня, задумчиво сдвинув брови, а затем коротко кивнул.
— Хорошо, — сказал он, его голос был ровным.
Стеф и Рет, которые ещё оставались в зале, переглянулись, но ничего не сказали, молча вставая, чтобы уйти.
Когда мы остались вдвоём, Илион обратился ко мне:
— Чем ты хочешь заняться?
— Тут столько залов, — ответила я, невольно улыбнувшись. — Если ты покажешь мне свои любимые, я буду очень благодарна.
Он кивнул, жестом приглашая меня следовать за ним.
Мы шли через бесконечные коридоры, и каждый зал, в который он меня приводил, был уникальным.
Первым был зал, пол которого был выложен узорами из светящихся камней, похожих на звёзды. Стены отражали этот свет, создавая иллюзию, будто мы стоим под открытым небом.
— Этот зал напоминает мне о моём мире, — тихо сказал Илион. — О ночах в лесу, когда небо было усыпано звёздами.
Я смотрела на эти переливающиеся узоры, чувствуя его тоску по дому, который он потерял.
Следующим был зал с высокими окнами, через которые лился мягкий свет. Вдоль стен располагались полки с книгами, а в центре стоял большой стол, на котором лежали карты и свитки.
— Здесь я часто работаю, — сказал он, проведя рукой по краю стола. — Этот зал даёт ощущение порядка.
Я улыбнулась, наблюдая, как он бережно поправляет свиток, словно тот был для него чем-то важным.
Каждый раз, когда мы проходили через дверь, Илион открывал её передо мной. Если были ступени, он подавал мне руку, и его жесты были настолько естественными, что я едва успевала их замечать.
Последним был небольшой зал, в котором стояли мягкие кресла, а стены были увешаны картинами. Илион подошёл к одной из них, изображающей лес в лучах заходящего солнца.
— Это напоминает мне место, где я впервые встретил Эйлирию, — сказал он, но в его голосе не было тепла. Только отголосок прошлого, которое он хотел оставить позади.
Я смотрела на него, отмечая его сдержанность и заботливость. Он держался отстранённо, но в его движениях было столько внимания к деталям. Едва заметные жесты, которыми он показывал своё уважение.
— Ты очень заботливый, — сказала я, неожиданно даже для себя. — Это... приятно.
Он слегка кивнул, но ничего не сказал, и мы продолжили стоять в тишине, окружённые светом заходящего солнца, отражённого в красках на стенах.
— Я не поступлю с тобой так, как поступила Эйлирия, — тихо сказала я, повернувшись к Илиону. Мой голос звучал мягко, но твёрдо.
Он поднял на меня взгляд, и в его глазах отражались столько боли и сомнений, что внутри что-то болезненно сжалось.
— Я такая, какая есть, — продолжила я, смотря прямо в эти тёмные, напряжённые глаза. — И ты мне нравишься таким, какой ты есть. Мне жаль, что тебе было больно.
Илион хмыкнул, его губы дрогнули в горькой усмешке.
— Хочешь, чтобы я тебе поверил, а потом снова переживал всё то, что было?
— Нет, — ответила я спокойно. — Можешь мне не верить.
Прежде чем он успел что-то ответить, я встала на цыпочки и осторожно коснулась его губ. Я не знала, отстранится он или нет, но он остался на месте. Его тело напряглось, но он позволил мне поцеловать его.
Его руки, сначала опущенные вдоль тела, поднялись и мягко притянули меня чуть ближе, чтобы мне было удобнее. Я невольно улыбнулась, заметив это. Даже здесь, в такой момент, он оставался галантным.
«Как мило», — мелькнуло у меня в голове.
С первого взгляда я думала, что он совсем другой, холодный и отстранённый, резковатый. Я думала, он больше, как Стеф. Но сейчас, в этот момент, передо мной был другой человек.
Я отстранилась, заглядывая в его глаза. Они смотрели на меня с какой-то изголодавшейся надеждой, смешанной с осторожностью, словно он боялся поверить, что это правда.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри поднимается тепло, и снова потянулась к его губам.
На этот раз он ответил на поцелуй. Сначала осторожно, почти неуверенно, но затем его руки крепче обвили мою