Я выдержала паузу, пытаясь взять себя в руки, чтобы не дать эмоциям взять верх. Я уже достаточно допустила ошибок за эти три дня.
Но прежде чем я успела что-то сказать, голос судьи, следившего за игрой, прорезал тишину:
— Ставка была сделана. Игра должна быть завершена.
Я увидела, как по лицу бога напротив скользнуло раздражение, прежде чем оно исчезло под маской безразличия.
— Неужели ты всерьёз будешь заставлять меня играть? — он лениво потянулся, бросив судье скучающий взгляд.
— Это правила, — спокойно ответил тот.
Несколько богов за столом переглянулись.
— Ну что ж, — бог, поставивший на кон мир, снова повернулся ко мне, его губы изогнулись в ухмылке. — Будем играть, Эйлирия. Но не думай, что это будет легко.
Я ничего не ответила. Я лишь сжала подлокотник кресла, сосредотачиваясь.
Раунд был сложным. Я чувствовала, что он пытался сбить меня, заставить ошибиться. Играл не по привычным схемам, менял тактику, каждый раз подбрасывая новые ловушки.
Но я уже не могла позволить себе проиграть.
Я выгрызла победу.
Я почувствовала, как мои плечи расслабляются, когда судья официально объявил, что мир теперь принадлежит мне.
Волнение схлынуло, уступая место облегчению.
Я не смотрела на бога, у которого только что выиграла.
Мне было всё равно, что он думает.
Но когда я подняла голову, я встретила взгляд Астерона.
Он не улыбался.
Он просто смотрел.
Тёмные глаза были непроницаемыми, но что-то в них заставило меня отвлечься на секунду.
Я отвела взгляд.
Игра продолжалась.
Тишина в зале стала неестественной, напряжённой.
Я знала, что мой следующий ход был предрешён.
Я пропустила предыдущие ставки, ожидая только одного — момента, когда на кон поставят последний мир, который мне нужен.
Мир Илиона.
И он принадлежал Астерону.
Я посмотрела на него, но он уже ждал моего взгляда, будто предчувствовал, что именно я скажу.
— Я хочу сыграть за твой мир, — мой голос прозвучал спокойно, но внутри меня всё сжималось от предчувствия.
Астерон усмехнулся. Не насмешливо, а так, будто этот момент доставлял ему искреннее удовольствие.
— Неужели? — он лениво опустил руку на подлокотник трона, поигрывая перстнем на пальце. — И что ты готова поставить?
Я знала, что могу выиграть. Я была уверена.
Но он покачал головой, даже не дождавшись моего ответа.
— Ты не получишь желаемого, Лира.
Мои пальцы невольно сжались в кулак.
— Ты не хочешь играть?
— Я не собираюсь ставить этот мир, — его голос был ровным, почти безразличным. — Уж слишком явно ты его жаждешь.
Я прикусила язык, чтобы не сказать что-то, о чём позже пожалею.
Но прежде чем я смогла придумать ответ, Астерон отвёл взгляд и лениво произнёс:
— Но есть кое-что другое, что я потребую.
Воздух в зале сгустился, а у меня по спине пробежал холод.
Он знал, что я не уйду, пока не заберу всё, что принадлежит мне.
— Что ты хочешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Астерон улыбнулся — спокойно, опасно.
— Я требую казни твоего мужа-феникса.
Я замерла.
— Что?..
Но он уже поднялся, его движение было неторопливым, плавным, но я чувствовала в нём окончательность.
— Ты не имеешь права обращать смертных в богов без согласования. Ты нарушила закон.
Я вскочила.
— Это не было запланированным!
— И тем не менее, он стал богом, — его взгляд был холодным, как и его голос. — Ты думаешь, тебе всё позволено?
Я разжала губы, но поняла, что любое оправдание бесполезно.
Я видела, что судьи, следившие за игрой, задумались.
— Вы не можете сделать этого, — я повернулась к ним, ощущая, как паника разрастается внутри.
Но один из них спокойно ответил:
— Закон нарушен.
Я с трудом заставила себя дышать. Нет! Они не могут так поступить с ним. Он чудесный и заслуживает жизнь. Нет, пожалуйста, нет. Мысли в голове метались испуганными птицами, пока не всплыла одна.
В этот момент магия вспыхнула, и рядом с троном появилась клетка, сплетённая из тёмных металлов и сияющих рун.
Внутри был Маркус.
Приговорённый к смерти потому что я творила, что хотела. Не думала о последствиях. Ни о чем не думала...
Я забыла, как дышать.
Тишина в зале была такой плотной, что казалось, воздух загустел, перестав пропускать звук.
Я стояла перед клеткой, в которой заключили Маркуса, чувствовала, как его магия скована, как он не может даже прикоснуться ко мне.
Он смотрел на меня, не скрывая боли.
Я повернулась к Астерону, зная, что у меня был только один вариант.
— Если кто-то должен быть наказан, — мой голос прозвучал ровно, без дрожи, хотя внутри меня всё сжималось от ужаса, — пусть это буду я.
По толпе пронёсся гул.
Маркус резко вскинул голову, его глаза пылали огнём.
— Лира, нет!
Но я не слушала.
Астерон смотрел на меня с выражением, которое я не могла разгадать.
— Ты предлагаешь свою жизнь взамен его?
Я кивнула.
— Да.
Его тёмные глаза сузились, челюсть напряглась, будто внутри него что-то ломалось.
— Нет, — сказал он наконец, медленно, почти лениво. — Твоя жизнь меня не устроит.
Я вздрогнула.
Но прежде чем успела что-то сказать, раздался лёгкий смешок.
Я знала этот голос.
Сестра Астерона.
Она медленно поднялась из своего кресла, её длинные волосы, словно сотканные из звёзд, струились по плечам, а губы растянулись в улыбке.
— Ну, наконец-то, — её голос был сладким, приторным. — Ты сама предлагаешь мне то, чего я так долго ждала.
Я не успела понять, что она имеет в виду.
Прежде чем я смогла среагировать, её ладонь вспыхнула смертельным светом.
— Тогда сдохни, Эйлирия.
Всё произошло слишком быстро.
Я почувствовала, как магия ударила в меня, пронзила насквозь, заставляя вскрикнуть.
Боль была нестерпимой.
Я падала.
Чувствовала, как пламя поглощает меня, разрывая каждую клетку моего тела.
Я умирала.
Но прежде чем темнота окончательно захватила меня, нечто внутри вспыхнуло ярче, чем вся магия этого мира.
Пламя феникса.
Я услышала оглушённый крик.
Мой собственный.
Но это был не страх.
Это был рёв перерождения.
Я поднялась из огня, не понимая, как это возможно, чувствуя, как мои крылья — настоящие крылья! — раскинулись в стороны, огонь танцевал по моей коже, но не причинял боли.
Я возродилась.
Я снова жила.
В зале воцарилась мёртвая тишина.
Все смотрели на меня с выражением полного шока.
Я встретилась взглядом с Астероном.
Он был бледен.
Но в его глазах больше не было злости.
Только изумление.
И страх.
Зал по-прежнему был погружён в напряжённую тишину. Огонь, пылающий на моих руках, постепенно угасал, но я всё ещё чувствовала его жар, словно он стал частью меня. Я тяжело дышала, пытаясь осознать,