Кто-то резко поднялся со своего места.
— Это... невозможно, — голос принадлежал одному из богов, массивному мужчине с суровыми чертами и густой серебристой бородой.
Он шагнул ближе, оглядывая меня так, будто видел перед собой нечто за гранью его понимания.
Когда судья произнёс своё заключение, зал снова погрузился в напряжённую тишину. Я чувствовала, как взгляды всех богов устремились на меня, но в этот момент мне было всё равно.
— Если она действительно связала свою жизнь с фениксом, их души объединились, — судья говорил твёрдо, его голос звучал как приговор, но не для нас, а для тех, кто нас обвинял. — Это не нарушение. Это высшее проявление истинной связи.
— Но это невозможно! — один из богов, массивный и суровый, шагнул вперёд, его губы скривились от гнева. — Ни одна связь не способна сделать смертного богом!
— Если бы она была смертной, возможно, — судья перевёл взгляд на меня, затем на Маркуса. — Но она — богиня. И если она действительно выбрала его, полностью разделив свою силу, тогда это не нарушение. Это законное перерождение.
Гул голосов вновь разнёсся по залу, но я больше не слушала.
Клетка, в которой держали Маркуса, исчезла, и стоило ему сделать шаг вперёд, как я сорвалась с места.
Я не думала.
Не сдерживалась.
Я просто кинулась в его объятия, чувствуя, как сердце сжимается от облегчения.
— Ты жив… — прошептала я, вцепившись в него, словно боялась, что он снова исчезнет.
Маркус не ответил, но его объятия стали крепче. Я чувствовала, как его тёплые, сильные руки обхватывают меня, как он прижимает меня к себе, зарывается лицом в мои волосы.
— И ты, моя маленькая, похоже теперь тоже немного феникс, — его голос звучал хрипло, но в нём было столько любви, столько искренности, что у меня защипало глаза.
Я подняла голову, встречаясь с его пламенным взглядом.
И он поцеловал меня.
Глубоко. Настояще.
Поцелуй, наполненный таким количеством эмоций, что я задохнулась.
Он был тёплым, горячим, он пропитывал меня целиком, вытесняя страх, боль, всё, что я пережила за последние часы.
И я ответила, сливаясь с ним, растворяясь в этом моменте.
Но стоило мне открыть глаза, как я встретилась с другим взглядом.
Холодным.
Чёрные, бездонные глаза Астерона смотрели прямо на меня, и в них не было привычной усмешки.
— Ты можешь обмануть весь мир, Эйлирия, целуя его на публику, — его голос прозвучал почти мягко, но за этой мягкостью скрывалось нечто острое, разрывающее.
Я замерла, не отстраняясь от Маркуса, но чувствуя, как моё сердце начинает колотиться быстрее.
— Но не меня.
Он смотрел на меня так, словно видел насквозь.
— Я не верю, что ты его любишь.
В его голосе была горечь.
Глубокая, старая, укоренившаяся.
И мне вдруг стало страшно. Не за себя.
За него. За то, что эта боль никогда его уже не оставит.
Как только мы оказались дома, напряжение, сковывавшее меня всё это время, медленно начало отпускать. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться, но в груди всё равно было тяжело. Я добилась многого. Я выиграла почти все миры, которые хотела, но одного мне всё же не досталось.
Я отвернулась, не желая, чтобы Маркус увидел, как мои плечи дрогнули.
— Лира? — Его голос был низким, тёплым, спокойным. Он не торопил меня, не требовал объяснений, просто ждал.
Я провела рукой по лицу и посмотрела на него.
— Я не смогла.
Он нахмурился, не понимая.
— О чем ты?
Я сжала пальцы, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть.
— Я не смогла забрать мир Илиона.
Маркус молчал, наблюдая за мной, а потом вздохнул и подошёл ближе.
— Лира...
Я покачала головой, слабо усмехнувшись.
— Я пыталась, но Астерон не дал мне шанса. Он знал, что я хотела. Знал и отказался.
Маркус не ответил сразу. Вместо этого его ладони осторожно легли на мои плечи, тёплые, надёжные.
— Ты сделала всё, что могла.
Я затаила дыхание.
— Но мне этого мало.
Его пальцы сжались чуть крепче.
— Ты заполучила мой мир и миры других мужей. Ты спасла меня. Ты сделала очень много для одного раза.
Я посмотрела в его золотистые глаза, полные уверенности.
— Я хотела, чтобы у всех нас было одинаковое право на свободу. Чтобы никто не мог разрушить то, что вам дорого.
Он медленно улыбнулся и провёл пальцем по моей щеке.
— Мы найдём способ заполучить и мир Илиона тоже. Позже.
Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло, напряжение немного отступило.
Он прав.
Я сделала всё, что могла.
А всё остальное... Я ещё разберусь. Я не сдамся.
Глава 19
Маркус всё ещё держал меня за плечи, его ладони согревали кожу, но прежде чем я успела что-то сказать, дверь распахнулась, и внутрь стремительно вошёл Рет.
Он выглядел взволнованным, его взгляд сразу же нашёл меня.
— Лира, — его голос был напряжённым, и в этом напряжении чувствовалась тревога.
Я напряглась.
— Что случилось?
— Это Аэлрион. Ему очень плохо.
Я резко выпрямилась.
— Что значит плохо?
Рет стиснул челюсти, его кулаки сжались.
— Он едва может двигаться. Ломка… Она началась еще пару дней назад.
Я почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Где он?
— В отдельной спальне. — Рет посмотрел на меня внимательно, словно пытаясь оценить мою реакцию. — Лира, тебе нужно к нему.
Я не стала спрашивать больше ничего. Развернувшись, я быстрым шагом вышла из комнаты, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
Когда я вошла в спальню Аэлриона, первое, что бросилось в глаза, — это тусклый свет, окутывающий пространство. Шторы были задернуты, воздух был тяжёлым, застоявшимся.
А потом я увидела его.
Он лежал на кровати, его кожа была бледной, а губы сухими и потрескавшимися. Глаза, которые обычно сияли сталью, были мутными, полными боли.
Я медленно подошла ближе.
— Аэлрион…
Он с трудом повернул голову ко мне, его дыхание было неровным.
— Лира… — его голос был хриплым, ослабленным.
Я села на край кровати, наклонилась ближе.
— Почему ты мне ничего не сказал?
Он усмехнулся, но даже эта слабая улыбка вышла болезненной.
— Потому что мне не нужна твоя жалость. Ее подачки и те было легче принять.
Мои пальцы осторожно коснулись его руки.
— Ты страдаешь.
— Это пройдёт… — Он тяжело вдохнул. — Просто… нужно время.
Я покачала головой.
— Нет. Ты же так умрешь.
Я не позволю ему мучиться.
Наклонившись ближе, я провела ладонью по его лицу, чувствуя, насколько горячая у него кожа.
— Позволь мне помочь.
Аэлрион смотрел на меня, его взгляд затуманился.
— Как? Продлить мою агонию?
Я не ответила словами.
Вместо этого наклонилась и легко коснулась