— О чем вы говорите? Она ударила меня и говорила эти ужасные вещи. Я не вижу в ее действиях никакой положительной динамики! — разозлилась Алекс.
— Мисс Райс, это болезнь, — спокойно проговорил Харисс. — Поймите, ваша сестра не осознает все в полной мере. Ее не покидают безумные идеи, мысли, кошмары. Но положительная динамика появилась. Она практически вспомнила свое прошлое и осознала, что ее воспоминания были ложными. Мы сфокусируемся на проработке ее травм…
— Когда она станет прежней? Сколько мне ждать? — на глазах Алекс выступили слезы. — У нее сын, понимаете.
— Никто не даст вам точных дат, мисс Райс. Процесс восстановления может занять годы. Будут срывы, вспышки гнева, периоды апатии. Нужно продолжать терапию. Пройдет время, и Джо начнет возвращаться к себе. Прошлый врач поторопился и рано позволил вам посетить Джоан. Я буду более последователен. Вы можете приезжать в любое время и звонить… — доктор передал Алекс визитку. — Я не гарантирую, что вам удастся поговорить с сестрой по душам, но вы сможете видеть ее. Время излечит и вас, и ее.
Слова врача не успокоили, но и не огорчили. Алекс чувствовала безразличие. Она очень сильно устала, но теперь знала, что может ждать ее в ближайшее время.
Ей хотелось быть уверенной, что Джо придет в себя, что она и Ной смогут навещать ее, что у него будет мама.
Ведь сейчас самое страшное, о чем думала Алекс — Ною нужна мать, которой не было рядом с ним.
Алекс вышла из клиники, остановившись у ворот. Капли дождя смешивались со слезами.
Ей не хватало смеха сестры, ее настырности, а порой и грубости, а Ною нужна была мама.
Алекс не знала, как быть.
С мрачными мыслями она села в машину. Ей захотелось почувствовать чье-то плечо и с кем-то поговорить.
В голове всплыл образ Макса. Алекс не знала, что чувствует.
Несколько месяцев назад она оттолкнула его от себя, и больше он не пришел к ней.
Алекс понимала, что сама все разрушила, и единственные, кто немного держал ее на плаву — малыш Ной и дед Питер.
Больше у нее никого не осталось.
Глава 43
Джо чувствовала, что ее душа блуждает во тьме.
Каждый день, каждый час, каждую секунду.
Все мысли смешались с событиями прошлого, настоящего и будущего, которое, скорее всего, никогда не наступит.
Лекарства, врачи, разговоры, терапия не заканчивались. Она понимала, что ее гнев и презрение — лишь следствие пережитого ужаса, но кошмар не отступал.
Снова и снова Джо переживала ту страшную неделю в плену и не могла отпустить ее. Образ Ганса тенью стоял над ней, и ей хотелось одного — сжечь его.
Его смерть не оставила ее. Ей казалось, что он придет за ней, пусть и был давно мертв.
Стены клиники не уберегут ее от возмездия. Тени пугали ее, как и темнота. Холод вводил в изнеможение, а мысль о новой зиме заново пробуждала паранойю.
Но время способно исцелять, пусть и не полностью.
Есть такие шрамы, которые не сможет исцелить ни одна терапия.
Когда Джо осознала, что Алекс ни в чем не виновата, пришло понимание: во всем, что она делает и в том, что с ней случилось, виновата не судьба, не злой рок, не Ганс, а она сама.
Джо возвращалась к жизни, но чувство вины только нарастало.
Она едва не убила себя, своего сына, хотела навредить Алекс.
Ее сестра — единственный свет, спасший ее от жестокости мира.
Когда Джо думала о ней, к глазам подступали слезы.
Как сейчас живет ее сестра? Как поживают бабушка и дедушка? Удалось ли им пережить смерть Евы? А ее сын? Алекс назвала его Ной.
Джо не хотела его рождения, мечтала избавиться, а сейчас представляла этого мальчика, понятия не имея, какой бы матерью была.
Джо хотела на свободу.
Слишком много времени она потеряла в душных стенах клиники.
Доктор Дэниэл Харисс лично лечил ее, тратил свое время.
Интересно, откуда у Алекс появились деньги на такое дорогое лечение? Они ведь едва сводили концы с концами.
Джо замыкалась. Пусть агрессия и желание навредить себе и другим исчезли, она не знала, как выразить свою боль и чувства, что каждый день одолевали ее.
Тогда помогло творчество. Особая методика доктора Харисса — рисование, музыка, садоводство.
Она рисовала свой страх и свою боль, играла на клавишах свою печаль, а в растениях училась взращивать что-то новое.
После того случая Джо больше не видела Алекс.
Несколько раз сестра приезжала в клинику и хотела встреч, но Джо отказывала. Она не могла простить себя за свои поступки.
Было проще выкинуть из памяти ту, кто спас ее от самой себя.
Джо перестала считать дни. Ориентировалась лишь по погоде — весна, лето, осень, зима, затем снова весна, лето, осень.
Столько оказалось потеряно, а доктор Харисс хвалил ее, говорил об успехах, пытался влезть в прошлое, в которое Джо больше никого не пускала.
В глубине души Джо мечтала выйти из клиники и начать новую жизнь.
Сумеет ли она найти путь к себе? Чем будет заниматься? Что будет делать? Рискнет ли снова увидеть Алекс и своего сына?
Утро выдалось странным. К ней не пришла медсестра, не дали лекарств, и будто забыли о ее существовании.
Джо вышла из палаты.
Клиника жила своей жизнью, а она словно стала пустым местом.
Сегодня ей исполнился двадцать один год.
Теперь она может по достоинству считать себя взрослой. Ее сыну же совсем скоро исполнится два.
— Джоан, вот вы где. Мистер Харисс просил привести вас к себе в кабинет на беседу.
Ее внимание привлекла пожилая медсестра. Джо смерила ее настороженным взглядом. Она вела себя хорошо, а значит, ничего плохого не должно случиться.
Странно, ведь обычно консультации в рамках терапии проходили по понедельникам и пятницам, но не по средам.
Джо ничего не оставалось, кроме как пойти к врачу.
За два года жизни в клинике ей так и не удалось найти себе друзей. Джо не стремилась к этому. Ей никто был не нужен ни сейчас, ни потом.
Неуверенно Джо вошла в кабинет для консультаций. Дэниэл ждал ее.
Он выглядел взбодренным и, похоже, не имел намерения ругать ее.
Джо села на кресло перед доктором.
— Здравствуйте, доктор Харисс…
— Доброе утро, Джоан. И с днем рождения! — он тепло улыбнулся.
Удивительно, как только Дэниэл сохранял спокойствие, работая изо дня в день