— Накинь куртку. Холодно.
— Угу, — я надела куртку, забрала у Вани свою шаурму и вновь взяла кофе. В этот раз начала есть, но всё ещё поглядывала на парней со скейтами. — А теперь боюсь своим детям давать что-то сложнее и опаснее трехколесного самоката, — усмехнулась я.
— Просто помнишь, что падать — больно. Но мелким, мне кажется, тоже нужно набить свои шишки. Не полетят же они разбивать головы по приколу?
— Ну-у… — я нарочито задумалась, прищурив глаз. — Сын вполне может.
— Он пацан. Ему можно. Шрамы, говорят, украшают мужчин. Получается, девчонкам сильнее нравится будет.
— У тебя, смотрю, тоже шрамы, — я посмотрела на бледную полоску от его левого глаза по виску.
Вспыхнуло воспоминание о том, как я вчера касалась этого шрама. Стало неловко.
— Это последствие аварии. Одно из… — Ваня опустил взгляд на стаканчик и так замер на несколько коротких секунд. Кадык на жилистой шее выразительно дёрнулся, когда он сглотнул, и Ваня почти сразу сделался вновь улыбчивым и беззаботным. — Но я в детстве чаще всего разбивал губы. Либо, когда катался с горки, либо в драках. Бабушка всегда отчитывала и говорила, что у меня и так губы, как у девчонки, а после очередного ушиба они становились ещё больше.
Я посмотрела на его губы. Раньше не придавала этому значения, а теперь заметила, что они у него и правда пухлые.
— Тебе идёт. Мне даже немного завидно, — я улыбнулась и поймала Ванин взгляд. Он посмотрел на мои губы и чуть прищурил глаза.
— А хочешь прокатиться на скейте? Сейчас, — вдруг выдал он, вернув внимание моим глазам.
— Сейчас?! — я выпучила глаза. одновременно понимала, что идея — полный бред, но вместе с тем в груди зародился детский восторг и желание помчаться к скейт-площадке прямо сейчас. — Я в том возрасте, когда с лёгкостью себе что-нибудь сломаю.
— Я подстрахую. Пацаны помогут, — кивнул он в сторону катающихся подростков.
— У нас скейта нет, — я отчаянно пыталась зацепиться за тонкую нить благоразумия.
— Пацаны поделятся, — с лёгкостью парировал Ваня. — Только сначала доедим.
Глава 18
До последнего надеялась, что Ваня пошутил или передумает насчёт скейта. Но он оказался слишком целеустремленным.
— Идём, — он встал первым и сделал несколько шагов в сторону парней, которые до сих пор резвились на скейтах.
— Может, не стоит? — я пыталась воспротивится. Но даже Герда, уставшая бегать по набережной и севшая напротив, смотрела на осуждающе. — В моём возрасте такие развлечения…
— Я не слышал эту хрень про возраст. Пошли, — Ваня взял меня за руку и мягко повёл за собой. — Пацаны! — крикнул он, когда мы подошли к площадке. — Скейтом не поделитесь? На пару минут.
— Сотка — минута! — крикнул какой-то ушлый паренек, глаза которого я не видела из-за длинной пушистой челки мышиного цвета.
Как он вообще не убился с такой шторкой?
— Рубас — и скейт на час наш, — Ваня вынул из кармана куртки тысячерублевую купюру и будто подразнил ею пацанов, в глазах которых загорелась жажда наживы.
— Ваня, не надо, — тихо просила я, стоя чуть позади него.
— Минута — сотка, — настоял пацан с челкой.
— Нет, так нет, — с лёгкостью согласился Ваня и, убрав деньги обратно в карман, вновь взял меня за руку. — Пойдём.
— Согласен! — крикнул другой парень в красной шапке, едва мы развернулись, чтобы уйти. — Гони рубас.
— Э!
— Ты чё?!
— Рили?!
Его друзья были, мягко говоря, шокированы. Но пацана это нисколько не смутило. Он, как положено крутым перцам на скейтах, щелкнул по краю доски ногой, приведя её в вертикальное положение, и, подцепив рукой, протянул нам.
Обмен скейтом и деньгами произошёл одновременно, так как обе стороны друг другу не доверяли.
— Ну, ты и лох! — насмехался над другом тот, что с челкой. — Мог бы шесть штук заработать.
— Шестьдесят, дебил. А ты вообще ничего не заработал. И кто из нас лох?
Пока пацаны выясняли отношения, Ваня передал мне арендованный скейт и, спрятав руки в карманы куртки, видимо, ждал, что я сразу начну делать выкрутасы на этой доске с колёсиками.
— Ты бы хоть «скорую» вызвал. Мало ли, — отшутилась я.
Поставила скейт на колеса рядом с собой и наступила на него одной ногой. Покатала его туда-обратно и поняла, что точно разобью голову.
— Не бойся. Я подстрахую, — с улыбкой произнес Ваня.
— От этого ещё страшнее.
— Почему?
— Потому что я могу не только себе голову разбить, но и тебя с собой паровозом утянуть в травмпункт.
— Держись за меня.
Ваня подошёл ближе, вынул руки из карманов и подал их мне так, чтобы я смогла зацепиться за них обеими руками как за перила.
— Что я творю? — тихо обронила себе под нос и крепко вцепилась в запястья парня. Держал он меня уверенно, даже не дрогнул, когда я покачнулась, готовясь оттолкнуться ногой, что стояла на асфальте. — Я в детстве ещё цветы и браслеты из бисера плела. Может, лучше о плетении вспомним?
— Потом можно и о плетении. Готова?
Я посмотрела в его особенно яркие от солнечного света глаза.
— Нет, конечно.
— Готова, — кивнул он уверенно и задал траекторию движения.
Я доверилась и уже в следующую секунду ехала на скейте по кругу по площадке.
Улыбалась широко, но при этом понимала, что даже дети способны сделать большее.
— Дай-ка, я сама попробую.
Я отпустила Ванины руки и, широко расставив свои, очень медленно и очень коряво тронулась с места.
Не упала, оттолкнувшись раз, не упала, оттолкнувшись два. Упала на третий толчок.
— Нормально! Нормально! — я зачем-то успокаивала подоспевшего ко мне Ваню, который помогал мне встать. — Дальше я сама. Спасибо.
И снова как неуклюже и нелепо, как пингвин на скользком льду, я пыталась проехать, ни разу при этом не упав.
Не вышло.
Равновесие решило не задерживаться в моей похмельной и сегодня особенно дурной голове. Я накренилась и снова начала падать.
— Держу, — спокойно произнес Ваня, который так вовремя материализовался рядом и уже поймал меня.
А я, исключительно по вине своей несуразности и грации картошки, буквально повисла на нём, обняв за шею. Проехалась носом по его горячей коже. От него пахло свежестью и теплом. Как если бы цитрус сдобрили чем-то пряным и согрели на солнце.
Скосила глаза на серьге в его ухе и поняла, что уже неприлично долго ищу точки опоры в его руках, слишком тесно к нему прильнув.
Отпрянула и сразу установила между нами дистанцию в один большой шаг.
Прочистила горло и, заправив прядь волос за ухо, не осмелилась сейчас