— Но тебе понравилось, — самодовольно ухмыльнулся он.
— Ещё бы!
— Теперь твоя очередь.
Сказав это, Ваня вышел из машины, обошёл её и открыл дверцу с моей стороны.
— В смысле? — непонимающе смотрела на него, но из машины вышла.
— Садись за руль.
— Если я попробую повторить то же, что и ты, то мы точно умрём.
— Максимум — «жига» перевернётся. Новую соберу.
— Нам точно конец, — хихикнула я нервно и пошла к водительскому креслу. Села за руль, обхватила его пальцами и тут же отпустила. — У меня руки трясутся!
— Это адреналин. Ты под кайфом.
— Жизнь катится по наклонной, — иронизировала я. — Вчера алкоголь, сегодня — адреналин. Ну, и выходные… Как придвинуться ближе к рулю? — я опустила взгляд, чтобы найти на сидении кнопки или рычажки, чтобы придвинуть его ближе к рулю, ибо я своими короткими ногами почти не дотягивалась до педалей.
— Сейчас, — тихо обронил Ваня. Подался в мою сторону и потянулся рукой. Почти обнимая меня за талию, нажал что-то сбоку на сидении, и я поехала вперед. Чувствуя теплое Ванино дыхание на коже щеки, смотрела прямо перед собой, теряясь от пережитых недавно эмоций и ощущений, что дарила мне близость с парнем, о котором я почти ничего не знаю. По салону витал запах его парфюму — тихий, ненавязчивый, но обволакивающий и теплый. — Так нормально?
— Угу, — выдохнула я и позволила себе вновь вдохнуть только тогда, когда Ваня вернулся в своё кресло. — Ну, что? Куда жмать?
— Жми на газ.
— Долго жать?
— Для начала шестьдесят км, — буднично ответил Ваня, будто мы обсуждаем покупку макарон.
— А потом резко тормоз и руль в сторону?
— Тормоз вообще не трогаем. Только газ и сцепление. Я буду подсказывать. Если хочешь, я возьму на себя ручник.
— Хочу, — согласилась я сразу.
— Тогда погнали.
— Мамочки, — пискнула я жалобно, но с места тронулась. — Мы все умрём, — предупредила, набирая скорость. — И это будет на твоей совести. Зря я надела свои джинсы. В твои штаны обделаться было бы не так жалко. Да и влезло бы больше.
Ваня рассмеялся. Боковым зрением увидела, как он положил руку на ручник. И меня вновь захлестнуло волной адреналина.
Скорость приближалась к критической. Взлётная полоса вот-вот кончится.
— Ваня! — паниковала я, боясь даже моргнуть в такой ситуации.
— Сцепление! Газ не отпускай! — Ваня руководил чётко, уверено и быстро. Послушно делала, как он говорил, и видела, что нас начало заносить. — Руль! — в эту же секунду он положил руку поверх моей и задал направление и скорость вращения, вместе с тем поднимая ручник. Нас занесло и развернуло. Со свистом шин машина скользила по взлётной паласе, а я забыла, как дышать. С водительского кресла всё ощущалось куда более острее и ярче, нежели на пассажирском. Ваня опустил ручник и откинулся на спинку сиденья. — А теперь можно и на тормоз нажать.
Я остановила машину. Но продолжала держаться за руль и не моргать. Казалось, я слышала собственное сердцебиение, ускоренное до предела.
— Это что сейчас было? Это я сделала?
— Ты.
— Как классно! И как плохо! — я положила ладони на грудь в попытке усмирить сердцебиение. — Я слишком стара для всего этого.
Ваня с улыбкой наблюдал за мной, пока я тихо ехала кукухой.
— Перекусим? — спросил он, когда я немного отдышалась.
— А можно ещё раз? — должно быть, я посмотрела на него как кот из Шрека, раз он так легко и быстро согласился на повторение этого сумасшествия.
Глава 17
Ваня заехал в кафе, где купил нам перекус.
Мы довольно быстро сошлись на том, что хотим шаурму и кофе.
И тем же единогласным решением мы не остались внутри кафе. Выйдя из него, спустились к набережной, где присели на одну из скамеек.
Солнце желтым диском висело над городом и припекало так, словно сейчас не ноябрь, который ближе к зиме, а сентябрьское бабье лето.
Воскресенье, выходной. Люди лениво прогуливались по набережной, а кто-то, так же, как и мы, сидел на скамейке и подставлял лицо согревающему яркому солнцу.
— Какая сегодня погода хорошая. Вообще не помню такой теплый ноябрь.
Держала в руках бумажный стаканчик и шаурму.
Я не торопилась есть. Я всё ещё была переполнена эмоциями после тех виражей на заброшенной взлётке, что сотворила сама. Это было… Незабываемо. Если перед смертью кто-то меня спросит о самых ярких событиях жизни, то сегодняшний день будет одним из тех, что будут в моем личном топе. Даже то, что у меня получалось не так круто, резко и ярко, как это делал Ваня, я всё равно считаю, что сделала всё превосходно.
— В прошлом году здесь всё было в снегу и мелких снеговиках. А сегодня народ на скейтах гоняет, — Ваня кивнул в сторону скейт-парка, где подростки катались на скейтах, ловко выполняя трюки. Пять человек в широких джинсах и толстовках под звуки музыки из портативной колонки разъезжали по небольшой площадке.
Смотрели с завистью дети, стоящие в стороне, и я.
— Я тоже раньше на скейте умела ездить, — зачем-то сказала я то, о чём не говорила даже мужу. Просто потому что это было очень давно и на момент моего знакомства с Димой уже не занимало мою жизнь.
— Гонишь? — Ваня, который в отличие от меня, ели с аппетитом, посмотрел на меня голубыми глазами, в которых чётко читалось, что он мне не верит. Не верит настолько, что считает мои слова ни то, что выдумкой, а чем-то фантастически невозможным.
— Подержи, — я отдала ему свою шаурму, стаканчик поставила между нами на скамейку. Сняла куртку и закатала рукава кофты, демонстрируя уже едва различимые полоски шрамов. — Вот. Мы с пацанами учились кататься за гаражами, потому что там была большая залитая бетоном площадка. Но из-за того, что там же было много всяких мелких камней и осколков, почти каждое падение оставалось шрамом на коже. Ну, и дома ещё попадало. На коленях тоже шрамы есть. Ладони летом, мне кажется, вообще целыми не бывали из-за моего постоянного желания научиться на чем-нибудь кататься: то велосипед, то скейт, то самокат, то ролики… Мотоцикл у одного парня, — я шумно вздохнула, где-то в глубине души скучая по тем временам без забот, хлопот и ответственности. Повернула лицо к Ване, который всё ещё смотрел на меня несколько шокировано. — Что? Всё ещё не веришь?
— Просто охереваю от контраста той Лены, которая случайно попала в сервак, с той Леной, которую узнаю со вчерашнего вечера. У тебя нет сестры-близнеца?
— Нет, нету, — я тихо хохотнула и опустила взгляд на