Смотрела на струны и на перемещение своих пальцев. Услышала, как Ваня хохотнул, вскинула голову, и рука над струнами дрогнула.
На широкой спине парня увидела кучу белых полос. Особенно в районе лопаток.
Это были шрамы. Разной длины и даже глубины. Они хаотично были разбросаны по всей поверхности его спины, местами словно стягивая кожу.
На кончике языка повис вопрос: «В какой мясорубке он побывал?».
— Что это у тебя? — нерешительно шагая, я подошла к Ване. Он посмотрел на меня через плечо. На его губах отразилась горькая усмешка, когда он понял, куда я столь пристально смотрю.
— Следы умершего детства, — ответил он, нарочито весело. — Уже не болят. Но хорошо, что я их хотя бы не вижу.
Я опустила руку с укулеле. Очень хотелось коснуться грубых рубцов его спины хотя бы кончиками пальцев, но я не могла себе этого позволить. Мы друг другу никто.
— Что с тобой произошло? Несчастный случай?
Мне не хотелось думать о том, что эти шрамы — следы жестоких побоев и истязаний. Не хотела верить, что когда-то Ваня был в руках садиста, который истязал его там, где под одеждой не будет видно следов.
— Авария. Машина несколько раз перевернулась. Четыре, — уточнил он горько, всё ещё не поворачиваясь ко мне. — Меня спасло то, что меня выбросило из салона вместе с лобовухой. Выбросило на острые камни старого ручья.
— Сколько тебе было?
— Девять.
Я тяжело дышала, стараясь не заплакать от понимания, что у этой истории имеется трагичный финал.
Если Ване повезло, то…
— А те, с кем ты был тогда в машине? Они… С ними всё хорошо? — робко спросила я, усиленно глотая ком, болезненно распирающий горло.
— Родители погибли на месте. Говорят, машина загорелась. У них не было шансов… Ладно, проехали, — он шумно и резко выдохнул. Расправил чистую футболку и быстро её надел, пряча шрамы. Повернулся ко мне, и я обнаружила, что между нами почти не осталось расстояния. Но глядя в его чистые голубые глаза, я не испугалась, не отшатнулась. Не шелохнулась даже когда он поднял руку и слегка коснулся кончиками пальцев завитка моих волос. Взгляд его стал мягче. В уголках губ появилась улыбка. — Возможно, сейчас прозвучит странно или я тебе покажусь психом, но твой запах… Когда ты рядом, я забываю обо всём дерьме, что со мной происходило после. И, почему-то, мне кажется, что со мной ты тоже другая. Это эгоистично с моей стороны, но я хочу, чтобы такой тебя знал только я. А ещё я долго думал и понял, что ненавижу твоего мужа, хотя ни разу его не видел. И где-то глубоко внутри я злюсь, зная, что сейчас ты уедешь и вернёшься к нему.
— Потому что я замужем, Вань, — робко обронила я.
— И это злит сильнее всего, — костяшками пальцев он коснулся моей щеки и нежно, едва касаясь, погладил. — И я ничего не могу сделать. Только радуюсь как щенок, когда ты рядом, — выдохнул он, опустив взгляд на мои губы.
По коже побежали мурашки. Поясницу и низ живота опалило жаром. И я до ужаса испугалась реакции своего организма, понимая, что это далеко не страх…
— Мне лучше уйти, — бросила я, стараясь больше не смотреть в его глаза.
— Побудь со мной ещё немного. Обещаю, я буду молчать и держаться от тебя подальше.
Но при этом он стал лишь ближе.
Поддел пальцем мой подбородок. Склонил голову и почти коснулся кончиком носа моего носа.
— Нет, — выдохнула я тихо, но протестующе.
— Знаю, — парировал он хрипло.
Теплом его дыхания обжигало губы. Я сжимала за спиной гриф укулеле и пыталась найти в себе силы, чтобы сделать назад хотя бы шаг.
Но меня словно тянуло каким-то магнитом. Что-то заставляло стоять на месте.
Должно быть, нездоровое любопытство. Или я просто дура…
Но любопытство затянуло меня слишком далеко. Я поняла, что Ваня вот-вот меня поцелует. А этого я не могу допустить.
Цепляясь за последние крупицы разума, я отвернула лицо в сторону. Наши губы почти соприкоснулись.
— Вань… — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал строго, и чтобы я смогла установить между нами четкие границы.
Но в это же мгновение по сервису разнёсся другой женский голос, так же зовущий Ваню.
— Ваня, а я к тебе с сюрпризом! Выгоняй всех скуфов, у нас буде романти́к! — торжественно вещала какая-то девушка, входя в здание с большой красной коробкой в руках.
Она увидела нас и застыла.
Красивая, молодая, яркая, рыжая.
Я натянуто улыбнулась ей и перевела взгляд на Ваню, который незаметно для меня превратился в статую.
Он стоял прямо. С ровной спиной. Смотрел над моей голове и то, что он живой, выдавали лишь слегка пошевелившиеся желваки на скулах.
— Я как раз уже ухожу, — я вновь улыбнулась девушке. Вернулась к машине, на дверце которой оставила своё пальто. Надевать его не стала. Накинула на руку. Посмотрела на всё так же застывшего безэмоционального Ваню. — Спасибо за ремонт. Всё хорошо.
— Конечно, всё хорошо, — дерзко фыркнула девушка, подойдя к Ване. — Иначе и быть не может. У Ванечки золотые руки. И растут, откуда надо.
Она прижалась к нему боком. Насколько позволяла коробка в руках. И положила голову ему на плечо.
Мне не нужно объяснять, что это значит. Она пометила территорию, заявила свои права, а мне пора включить голову и валить отсюда.
— Пока, — и снова я натянуто улыбнулась. Проходя мимо проснувшейся и усевшейся Герде, мягко потрепала её по голове. — Пока, красотка.
Для себя я окончательно попрощалась с этими местом и, главным образом, с его обитателями, понимая, что дальше будет только хуже.
Вышла из сервиса, закрыв за собой дверь. Рядом с Ваниной машиной стояла дорогая импортная тачка. Кажется, спортивная.
А я села в свою старушку. Пальто и укулеле положила рядом на пассажирское. Выехала на трассу и вскоре оказалась у дома.
Дала себе пару минут, чтобы прийти в себя и поднялась в квартиру. Тихо открыла дверь, чтобы никого не разбудить.
В квартире было тихо. Значит, дети спали.
Едва успела снять обувь, как из комнаты вышел Дима.
Сразу поняла, что он на нервах.
— И на эту хуйню ты потратила весь вечер? — он указал на мои волосы, на которые брезгливо смотрел. А затем опустил взгляд на руку, в которой я держала укулеле. — Ещё и балалайку какую-то припёрла!
Глава 24
Дима не одобрил ни стрижку, ни «балалайку».
В принципе, ожидаемо.
Я не завела скандал и даже не попыталась поставить его