Я поднялся по лестнице в общежитие и встал перед её дверью.
Пауза.
Глубокий вдох.
Только не облажайся, Аскер. Только не кричи на нее.
Я постучал. Один раз. Второй.
— Юкка, открой. Это я. Нам нужно поговорить.
Тишина.
— Юкка, пожалуйста.
Ни звука.
Я уже почти собрался использовать магию — не для взлома, просто чтобы почувствовать, есть ли она там, — когда дверь в соседнюю комнату приоткрылась. Высунулась девушка с полотенцем на голове, одетая в домашнюю пижаму.
— Она ушла.
— Куда? — резко обернулся я.
— На вечеринку вроде. В лечебный корпус, кажется. Сказала, что с Элайном. Ну… выглядела как на свидание. Платье, каблуки, вся из себя такая…
Мир снова покачнулся.
На свидание. С ним. Разве это возможно, если между ними правда ничего нет? Подумать, что у кого-то может ничего с ней не быть сложно. Она такая красивая… И веселая. И забавная.
— Спасибо, — выдохнул я и уже через мгновение спускался вниз, не помня, как прошёл коридор.
Я знал, где проходят эти вечера. Целители любят делать их на своём этаже — просторные залы, музыка, свет, танцы.
Ещё один повод показать, какие они «белые и пушистые».
И я туда пойду. Потому что если она действительно выбрала его — пусть скажет мне. В лицо.
А если нет…
Если нет — тогда мы это исправим.
Я вошёл внутрь, не сразу привлекая к себе внимание — слишком много народу, слишком громко играет музыка. Половина зала была заставлена закусками, другая — превращена в танцпол. Повсюду кружились пары, смеялись девчонки, кто-то уже откровенно флиртовал в углу.
Потом я увидел её.
Юкка.
В толпе, среди танцующих — моя брюнетка, чертовски красивая и… чужая.
Она была в чёрном платье, простом на первый взгляд, но слишком откровенном на второй. Облегающее, открывающее плечи, подчёркивающее изгиб талии и линию спины. Ткань мягко струилась, играя на её фигуре, как будто обнимая за меня.
Каблуки делали её выше. Волосы, распущенные по плечам, блестели в свете магических шаров. Губы — тёмные, приоткрытые. Глаза сияли.
Я не мог отвести взгляда.
Моя девочка выглядела как грёбаная мечта, материализованная прямо на танцполе. И она улыбалась. Не мне. Ему.
Целителю.
Он держал её слишком близко. Его рука была на её талии, и он что-то сказал — прямо в ухо. Она улыбнулась и кивнула. Спокойно. Так, как будто это нормально.
Я сжал кулаки. Меня буквально разрывало изнутри.
Хотелось подойти и забрать. Вырвать с этого бала идиотов, из его рук. Прижать к себе, сказать, что хватит. Хватит играть, хватит прятаться, хватит не быть моей.
Музыка стихла.
Они замерли на пару мгновений, словно не желая отпускать друг друга из объятий танца. Юкка слегка запрокинула голову, её чёрные волосы блестели в мягком свете, а чёрное платье облегало фигуру так идеально, что у меня перехватило дыхание.
Она улыбнулась. Но не мне. Она смотрела на него. На Элайна.
Он что-то тихо сказал ей — наклонился к самому уху, почти касаясь губами её кожи. И она улыбнулась чуть шире. Я не услышал слов — только увидел, как она чуть кивнула.
Он взял её за руку. И она пошла с ним.
Они вышли из зала — рука в руке. Он держал её бережно, как будто боялся потерять. А она позволяла.
Я пошёл следом.
Не скрываясь — просто держался в тени. Музыка за спиной стихла, смех и гомон остались внутри, а я шаг за шагом приближался к моменту, которого боялся.
Они остановились в полутёмной нише между колоннами, где почти не было людей. И, к моему удивлению, она не заметила меня.
Или не захотела заметить.
— Юкка… — сказал он тихо. Я затаил дыхание.
Он развернул её к себе, всё ещё держась за руку.
— Я больше не могу так, — проговорил он. — Притворяться, что я твой парень. Говорить, что ты моя девушка только на словах.
Я сжал зубы.
— Я… влюблён в тебя, — признался он. — По-настоящему. Ты — чудесная. Милая. Ты не такая, как все. И я знаю, что смогу сделать тебя счастливой.
Он говорил искренне. Даже слишком. А я стоял в тени и слушал, как другой мужчина признаётся в любви моей девочке. Этому идиоту хватило смелости сделать то, о чем она просила меня. Кажется не он тут идиот.
Молчание.
Она не отвечала. Просто смотрела на него. Не убирала руку, не отстранялась, но и не кидалась в объятия.
И вот тут меня охватила ярость и… надежда.
Потому что я только что узнал, что между ними ничего не было. Потому что я видел, как она откликалась только на мои прикосновения. Потому что я надеялся, что сейчас она скажет «нет».
Но пока она молчала.
И я стоял, затаив дыхание, и ждал ответа, который мог либо спасти, либо добить меня окончательно.
Я стоял в полумраке, затаив дыхание.
Словно малолетка, прячущийся за углом, чтобы подслушать разговор своей первой любви.
Словно идиот.
Но не мог уйти. Не мог не услышать.
— Я влюблена… — сказала она.
Мир замер.
Она улыбалась. Я видел только её профиль, но знал эту улыбку. Не насмешливую. Не смущённую. А ту самую — настоящую, тёплую.
— Я должна признаться тебе, Элиан. Я уже очень давно влюблена в одного замечательного мужчину, — продолжала она.
— Он всё это время был рядом. Был моей опорой. Поддержкой. Учителем. Он оберегал меня, даже когда не должен был. Даже когда говорил, что ему всё равно.
У меня всё внутри сжалось. Она говорит обо мне. Она должна говорить обо мне.
Но она не назвала имени.
А он стоял напротив неё, слушал… и улыбался. Как будто она говорит про него. Как будто все её слова — для него.
«Если ты говоришь про меня — почему он думает, что это он?»
Я сжал кулаки. Больно. Почти до крови. Но мне было всё равно.
Я ждал — скажет ли имя. Даст ли мне хоть одну подсказку. Смотрела ли она в его глаза, когда говорила это?
Нет.
Ни одного слова, которое могло бы дать мне уверенность.
Только это тепло в голосе, эта благодарность, это проклятое «давно влюблена»…
И мне хотелось шагнуть вперёд. Оторвать её от него.
Заставить сказать прямо — кого ты любишь, Юкка⁈ Меня⁈ Или его⁈
Но я не сделал ни шага.
Потому что, если она скажет — и это будет не моё имя…
Я не выдержу.
Я стоял, вжавшись в тень у стены, так