И моё билось в ответ предательски громко.
— Я считаю, что должна быть честной… — тихо сказала она.
— Этот человек… он заслуживает знать. Что я чувствую. Что я… люблю его.
Имя. Скажи его имя.
Скажи хоть что-то, чтобы я знал, что ты не принадлежишь ему.
Я смотрел, как Элайн затаил дыхание, весь превратился в слух.
Он ждал — точно так же, как и я.
— Я говорю о… — начала она и вдруг…
— О! Юкка, Элайн! Там конкурс! Без вас не начнут! Срочно! — вбежали девчонки, обняли её за плечи, начали тянуть прочь, увлекая и целителя.
— Подождите! — Элайн потянулся к ней, но уже было поздно.
Смеясь и перебивая друг друга, девчонки увлекли их обоих — Юкку и этого…
Целителя.
Юкка что-то говорила, оборачивалась, извинялась, но не сказала главного. Не сказала ни одного слова, ради которых я вообще пришёл.
Не назвала его имя. Или мое. Лучше бы мое.
А я остался стоять в тени. С неровным дыханием и огнём внутри, который жёг к чёрту всё — от сердца до рассудка.
Я был в двух секундах от ответа. И теперь снова не знал — моя она? его? или уже ничья?
Я врезал кулаком по ближайшей колонне. Так, чтобы сбросить хоть часть этого нарастающего безумия.
Не смей, Юкка. Не смей отдать ему то, что принадлежит мне.
Я не ушёл.
Хотел.
Честно.
Пять раз развернулся на месте — но чёрт подери, ноги будто приросли. Я пошёл за ними. Не скрываясь, но и не приближаясь. Просто… держался на расстоянии.
Конкурс проходил в дальнем зале. Полусумерки, магические огни в воздухе, музыка — мягкая, кружевная. И девчонки, парни — кто танцует, кто рисует в воздухе магией, кто-то поёт…
А она в центре внимания.
Моя Юкка.
Та, которую я отпустил.
Она смеялась, что-то показывала руками, и свет от огней играл на её чёрном платье, делая его ещё тоньше, ещё прозрачнее. Как вода. Как шёлк. Как… искушение.
Элайн не отходил от неё. Глаза светились, голос — вдохновлённый, движения — мягкие, почти завораживающие. Он смотрел на неё так, будто она весь его мир.
И она не отстранялась.
Сердце кольнуло так, что захотелось выть. Но я не мог вмешаться. Не сейчас.
Я стоял в тени, наблюдая, как она участвует в конкурсе. Как будто это сцена, и она на ней главная актриса. Такой она была и на наших тренировках, только тогда она принадлежала мне.
А теперь?
Ответа всё ещё не было. Она не сказала ни ему, ни мне. Но если она всё ещё не выбрала — значит, я ещё не проиграл.
Я остался. И не уйду. Пока не поговорю с ней. Пока не услышу это чёртово имя.
Следующий конкурс был танцевальный — с магией в ритме. Они взялись за руки, и она засмеялась так искренне, что у меня в груди что-то сжалось. Он закружил её, и воздух вокруг будто затрепетал.
Он слишком хорошо её знал. Слишком правильно держал. Слишком легко заставлял её смеяться.
Я стоял в полутьме, словно проклятый.
Я не слышал, что именно они обсуждали, но видел, как её пальцы обвили его запястье, как она чуть улыбнулась, запрокинув голову, словно он сказал что-то трогательное или глупое. Он снова что-то прошептал ей на ухо, и она только мотнула головой, сдерживая смех. И когда её глаза на мгновение метнулись по залу, я затаил дыхание — искал в них себя, надеялся, что она всё ещё чувствует.
Но она снова посмотрела только на него.
Музыка закончилась, и они, не отпуская друг друга, вышли из танцевального круга, растворяясь в толпе, но всё равно оставаясь рядом. Я шагнул следом, растворившись в вечерней суматохе, не приближаясь слишком, но и не позволяя отдалиться. Мне было нужно знать, куда она идёт с ним. Зачем.
На улице уже стемнело, небо окуталось густой фиолетовой пеленой, в которой рассыпались первые звёзды, словно кто-то небрежно рассыпал осколки стекла. Улицы были живыми — смех, всплески магии, разговоры. Но я слышал только их шаги. Он шёл чуть впереди, ведя её за руку, как нечто само собой разумеющееся, а она… Она позволяла. Не смотрела по сторонам. Не оглядывалась.
В её осанке не было колебаний. В её тени не дрожало сомнение. И я чувствовал, как ревность сминает мне грудную клетку. Слишком сильно. Слишком яростно. Я знал, как ощущается её кожа, знал, как звучит её дыхание, когда она прижимается ко мне, знал, как горят её глаза в темноте, когда она шепчет моё имя. И всё же теперь она идёт за руку с другим, а я плетусь позади, будто никто.
Ветер трепал подол её чёрного платья, мягко касаясь её коленей — я заметил это, потому что смотрел на неё слишком внимательно, как голодный смотрит на закрытую дверь с едой за ней. Она была невозможна. В этой ночи, в этом городе, среди всех людей — она светилась для меня одной-единственной правдой.
Если он приведёт её к себе, я разнесу его корпус к чёртям.
Глава 42
Когда они свернули к жилым корпусам, я сбросил темп. Шёл тенью, будто из воздуха соткан. Инстинкт вёл меня — бесшумно, точно, на безопасном расстоянии. Сердце билось гулко, но я уже почти успокоился. Почти.
Они шли к женскому общежитию.
Слава магии.
Я выдохнул. Слишком тихо, чтобы хоть кто-то мог услышать. Если он ведёт её домой, если просто провожает — значит, всё не так плохо. Значит, у меня ещё есть время. Шанс. Хоть какая-то, чёрт возьми, возможность всё объяснить, прояснить, вернуть. Я был готов на всё, кроме одного — потерять её.
Они поднялись по ступеням, и я, оставшись в тени за ближайшим поворотом, затаился. Глаза не отрывались от них. Не дышал. Ждал. Смотрел, как он что-то говорит ей, как она слушает, чуть склонив голову. Даже сейчас она выглядела как проклятое искушение — взъерошенные волосы после танцев, платье облегающее, будто сшито магией, а не руками, — и этот блеск в глазах, который не давал мне покоя с самой первой встречи.
Но то, чего я не ожидал — не ожидал никто из нас троих — стояло уже у её двери. Точнее, стоял.
Эртан.
Рядом с её комнатой. Руки скрещены на груди. Лицо закрыто. Магия вокруг него тихо дрожала, будто на пределе. Он ждал. Ждал её.
Целитель тоже это заметил и замедлился, почти