Глава 43
Эртан дошёл до поворота, не торопясь. У самого угла он остановился, на мгновение замер… и выразительно посмотрел в сторону. А потом — на меня. Глаза его скользнули по моему лицу, но он не вернулся. Лишь развернулся и исчез в темноте коридора.
Я выдохнула, взялась за ручку двери и уже приоткрыла её, когда вдруг… кто-то крепко обнял меня со спины.
— Эртан, отпусти… — устало прошептала я, не оборачиваясь.
— Он ушёл, — отозвался знакомый, низкий голос. Глухо, почти хрипло. — А я — нет.
Я застыла. Моё сердце сделало кувырок и зависло где-то в горле.
— Аскер… — прошептала я, всё ещё не веря.
Он мягко подтолкнул меня вперёд, и я, не сопротивляясь, шагнула внутрь. Он вошёл следом и тихо закрыл за собой дверь.
— Что ты тут делаешь? — спросила я растерянно, всё ещё чувствуя тепло его рук на своих плечах.
— Слушаю, — ответил он, опускаясь на колени передо мной. — Как другие мужчины делают то, что должен делать я.
Он взял мои руки в свои, и я… забыла, как дышать.
— Я люблю тебя, Юкка, — тихо сказал он, поднимая взгляд снизу вверх. — Прости. Я вёл себя как идиот. Как ревнивый, упрямый дурак.
— А сейчас? — спросила я с дрожащей, сбитой с толку улыбкой.
Он медленно поднялся на ноги, не отводя взгляда.
— То, что ты говорила Элайну… — начал он.
— Ты… ты подслушивал? — выдохнула я, отступая на шаг. — Ты был там? Что ты там делал?
— Пришёл к тебе. А застал — тебя с ним, — тихо ответил он. — И не смог вмешаться. Просто… остался. Слушал. Хотел понять, кому ты отдала своё сердце, Юкка.
И прежде чем я успела что-либо сказать, он заключил меня в объятия — тёплые, крепкие, родные. Я и не заметила, как успела по ним соскучиться. Он прижал меня к себе так, будто боялся отпустить.
— Прости, — повторил он. — Я не должен был сомневаться. Я просто… люблю тебя. И хочу, чтобы ты выбрала меня.
Этот день… эта ночь… они просто сводят меня с ума.
— Аскер… — тихо произнесла я, всё ещё не отрывая взгляда от его глаз. — Есть кое-что, что ты должен знать.
Он чуть напрягся, но кивнул. Ждал. Не перебивая. Это был не тот Аскер, что за секунду разорвал все наши отношения.
— Я… — я сглотнула. — Я целовалась с Эртаном.
Тишина, густая и вязкая, мгновенно обволокла нас. Он слегка отстранился, нахмурился, и по глазам я поняла — он знал.
— Я знаю, — глухо сказал он, подтверждая мои опасения.
— Ты… — я моргнула. — Ты знал?
— Да, — снова коротко. Глаза его потемнели, и сдержанность в них треснула, как лёд весной. — Мне всё рассказал мой… бывший друг. Он решил, что имеет право на эксперименты. На тебя.
Он сделал шаг назад, будто ему стало тесно в этом пространстве. На лице — ни злости, ни упрёка. Только боль. Тихая, почти неприкрытая.
— Понравилось? — спросил он, тихо, как будто даже не у меня, а просто в пространство.
Я замерла. Хотела сказать «нет». Хотела сказать, что это ничего не значило. Но солгать не смогла.
— Да, — прошептала я.
Он закрыл глаза. Лицо его стало каменным.
— Ясно, — выдохнул он.
— Почему ты соврала, что встречаешься с целителем? — его голос звучал тише, чем обычно, но в нём чувствовалась усталость. Не та, что приходит от бессонных ночей, а та, что копится в душе, когда долго ждёшь правды и боишься её услышать.
Я опустила глаза.
— Я… не знаю. — Я сглотнула. — Я не могу объяснить. Это было… просто.
Он хмыкнул.
— А когда ты говорила Элайну, что влюблена… ты о ком говорила?
Я молчала. Смотрела в пол. Вдруг мои собственные мысли стали слишком громкими. Сердце гремело в груди, как барабан перед боем.
Он подошёл ближе.
Тепло его тела — рядом. Его руки — снова на моей талии. Одна — скользнула к подбородку, мягко, но настойчиво поднимая моё лицо. Я не сопротивлялась.
Он смотрел прямо мне в душу. Потом наклонился и коснулся моих губ коротким, едва ощутимым поцелуем, от которого у меня перехватило дыхание.
— Я так скучал по тебе, — шепчет, едва касаясь моих губ своим дыханием. — Скажи мне, что ты не его имела в виду.
Я покачала головой. Медленно. Нерешительно. Но покачала.
Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнуло солнце.
Он улыбнулся — по-настоящему. И в следующую секунду снова коснулся моих губ, но уже иначе: с уверенностью, с нетерпением, с тем самым рвущим дыхание желанием, которое я помнила, носила внутри всё это время.
— Моя маленькая злюка, — выдохнул он, прижимая меня ближе. — Могу я надеяться, что ты говорила обо мне?
Я опустила глаза и едва заметно кивнула.
Этого хватило.
Он, конечно, заметил.
Потому что в ту же секунду стал покрывать меня поцелуями — лихорадочно, торопливо, будто боялся снова потерять. Его губы касались моих щёк, лба, уголков губ, подбородка. И снова находили мои губы, впиваясь в них с жадностью, будто он умирал от голода.
— Моя Юкка… — прошептал он, обнимая меня так, как будто я могла исчезнуть.
Он целовал меня так, будто это был не просто поцелуй — будто он пытался вобрать в себя всё, что между нами осталось невысказанным. Его ладони обнимали моё лицо, большие пальцы ласково скользили по скулам, а губы двигались настойчиво, требовательно. Он не давал мне и шанса на сомнение, заставляя сердце срываться с ритма и отбивать только одно имя: Аскер.
Я застонала тихо, не в силах сдержать себя.
Мои пальцы сжались на его рубашке, я потянула его ближе, чувствуя, как между нами больше нет ни страха, ни недосказанности — только мы. И этот поцелуй, жадный, как голод, жаркий, как пламя, что давно уже вспыхнуло между нами.
Он прижимался ко мне всем телом, будто хотел раствориться, слиться, стать единым целым. И я позволяла. Я сама искала его, отвечала, открывалась. Его язык скользнул внутрь, и я задохнулась от волнения, от острого желания, от этой силы, с которой он овладевал каждым моим вдохом.
— Юкка… — выдохнул он, отрываясь лишь на миг, чтобы снова впиться в мои губы, глубже, сильнее. — Чёрт, я с ума схожу, когда чувствую тебя. Я не могу без тебя. Не хочу больше быть в разлуке с тобой.
Мои колени дрожали, а спина прижималась к стене. Он был слишком близко. Слишком любимый мной.
Я