Его пальцы скользнули к моим бёдрам, крепче прижимая меня к себе, и я чувствовала, как его дыхание становится тяжелее, как в нём бушует то же самое, что горело во мне. И всё, чего я хотела — чтобы он не останавливался. Не отпускал. Больше никогда.
Он отрывается от моих губ с резким, рваным выдохом, будто это для него — настоящая пытка. Его взгляд темнеет, тяжелеет, и я чувствую, как внутри него рвётся наружу нечто первобытное, собственническое, дикое.
— Я не смогу остановиться, Юкка, — выдыхает он. — Слишком долго держал себя в руках. Слишком долго думал, что потерял тебя.
Прежде чем я успеваю ответить, он снова накрывает мои губы, подхватывает под бедра и без малейшего усилия поднимает меня на руки. Я вцепляюсь в его шею, сердце срывается с ритма. Всё кружится, растворяется — и в следующую секунду я уже оказываюсь на своей кровати.
Он опускает меня осторожно, но с такой решимостью, что по телу пробегает дрожь. Его тело нависает над моим, теплое, сильное, знакомое до мурашек. Колени упираются в матрас по обе стороны от моих бёдер, руки обрамляют моё лицо.
— Скажи мне, что хочешь снова быть моей, — шепчет он, тяжело дыша. Его пальцы скользят по моей щеке, к ключице, к изгибу шеи. — Или прогони меня прямо сейчас…
Я не даю договорить. Я сама притягиваю его к себе, впиваюсь губами в его губы, обнимаю его шею руками. Я хочу этого мужчину.
— Не останавливайся, — выдыхаю в его губы. — Прошу.
Это всё, что ему нужно услышать. Его губы обрушиваются на мою шею, на ключицы, на кожу под воротом. Он рычит тихо, почти звериным рыком, когда мои пальцы зарываются в его волосы. Его ладони скользят по моим бокам, к талии, к бёдрам, вкрадчиво, жадно. Как будто проверяет — вся ли я ещё его.
Я чувствую, как он тянет ткань моей одежды вверх, как его руки касаются оголённой кожи, и в этом прикосновении столько тоски, желания и нежной ярости, что я не выдерживаю и выгибаюсь навстречу.
— Чёрт, Юкка, — шепчет он, глядя мне в глаза. — Какая же ты шикарная в этом платье…
Он не договаривает, потому что снова целует меня. Глубже. Сильнее. Без остатка.
Платье падает на пол, он обнимает за талию, и я вспыхиваю — от прикосновений, от жара его ладоней, от того, как его губы находят мою шею.
— Как же ты красива, — шепчет он, прижимаясь ко мне. — Моя Юкка.
Он раздвигает мои колени, ласкает рукой через трусики и я стону, наслаждаясь каждым касанием. Его поцелуи спускаются от шеи к груди, я задыхаюсь от того, как он втягивает мои сосочки, а потом ласкает грудь губами. Еще ниже и он ласкает мой живот, а потом… целует внутреннюю сторону бедра — горячо, медленно, будто молитву выводит языком на коже.
Когда его губы устремляются к клитору, я выгибаюсь от удовольствия, что тут же разливается по телу. Пальцы сами путаются в его волосах и я стону, отзываясь на его ласку. Он пробует меня, наслаждается мной, а мне ничего не остается, кроме как разлетаться на кусочки от его касаний. В какой-то момент я понимаю, что больше не могу сдерживаться — хватаю его за волосы, тяну к себе. Впиваюсь губами в его губы, ощущаю собственный вкус, когда его язык проникает в мой рот.
— Пожалуйста, — вырывается у меня.
И он больше не медлит, входит в меня плавно, не спеша, и я резко вдыхаю. Его движения — глубокие, размеренные, как будто каждый из них говорит: «Я здесь. Я твой». Он прижимается ко мне, касается лбом моего лба. В его взгляде — ничего, кроме меня.
— Не уходи больше, — шепчу.
— Никогда.
Он движется быстрее, и в этот момент весь мир перестаёт существовать. Есть только жар, кожа к коже, поцелуи, дыхание, стоны. Моя спина выгибается, я хватаюсь за его плечи, а он ловит каждый звук, каждый взгляд. И когда я зову его по имени, он срывается. Он доводит меня до пика, и сам уходит за мной. Мы сливаемся в одну пульсацию, в один миг. Он не отпускает, даже когда всё заканчивается — остаётся внутри, рядом, прижимает к себе и гладит мою спину.
— Я с тобой, — шепчет он. — Я больше никогда не уйду.
Глава 44
Мы лежим, переплетённые, под простынёй, и он не отпускает меня ни на мгновение. Его рука — у меня на талии, его дыхание — у меня в волосах. Он гладит мою спину, будто не может поверить, что я действительно здесь, рядом.
Я чувствую, как его пальцы лениво рисуют узоры на моей коже. Его грудь вздымается ровно, спокойно. Он спит… но и во сне не отпускает.
А я не хочу никуда идти. Не хочу, чтобы наступало утро. Хочу остаться вот так — с ним, в этой тишине, в этом тепле, где всё наконец правильно.
Я засыпаю с ощущением полного, необъяснимого счастья. С ощущением, что я дома. Что он — мой дом.
…
Утро приходит мягко. Свет скользит по шторам, золотыми бликами падает на постель, и в этом свете — он. Его губы касаются моего виска, потом щеки, потом уголка губ.
— Проснись, моя Юкка… — шепчет он. — Я не могу налюбоваться тобой.
Я приоткрываю глаза — он смотрит на меня, словно я чудо. Волосы взъерошены, на губах — сонная улыбка, а взгляд… такой родной. Такой влюблённый.
— Я скучал по тебе. До боли, — произносит он, прижимая меня к себе крепче. — Ты даже не представляешь, как сильно мне тебя не хватало, моя девочка.
Я улыбаюсь, пряча лицо у него на груди. Мне тепло. Мне спокойно. Мне больше ничего не нужно.
— Я рада, что ты пришёл, — шепчу я.
Он целует мой лоб, потом нос, потом губы — и всё начинается заново. Нежность. Прикосновения. Чувства, которые больше невозможно скрывать.
— Тебе пора на занятия, — его голос тёплый, но уверенный.
Я только что начала утопать в этом утре, в этих объятиях, и сразу — пора уходить?
— Не хочу никуда идти… — хнычу я, утыкаясь носом в его грудь.
— А вот нечего расслабляться, — смеётся он и откидывает с моего лица прядь волос. — Вставай, одевайся. Я провожу тебя. Будешь сегодня хорошей и старательной девочкой — награжу вечером.
— Вечером? — переспрашиваю с