И всё равно… этого было недостаточно.
Крейн двигался, как безумец, но магия не спадала. Он черпал из артефакта, как из бездонного источника. Каждый их удар отражался, гасился, как будто бы его кожа покрыта невидимой бронёй.
— Чёрт, — выругался Аскер, отлетая в стену. Эртан упал рядом, тяжело дыша, кровь капала из рассечённой брови.
— Это всё? — хмыкнул Крейн. — Вот так быстро сдались? Смешно. Двое пожирателей — и не могут справиться с одной игрушкой.
Я смотрела на них, обессиленных, измотанных, и сердце сжималось от ужаса.
Они проигрывали. Мы проигрывали.
А Крейн стоял среди комнаты — сильный, опасный, и с артефактом, от которого исходила древняя, зловещая мощь.
И он смотрел теперь только на меня.
— Ты стала жалкой. Хочешь, я преподам тебе урок, дорогая?
Он разворачивается и не говоря не слова кидает в Эртана шар такой мощи, что тот влетает в стену и падает, как кукла.
— Нет! — кричу я и хочу к нему, но для этого надо обойти Крейна, а он не даст мне этого сделать.
— Я отдам. Отдам тебе артефакт, — выкрикнула я, голос дрожал. — Только прекрати! Ты убьешь их, Крейн!
Эртан лежал на полу, с его губ стекала кровь, тело подрагивало от неуправляемых разрядов тьмы, пронизывающей комнату. Он не шевелился.
Аскер пытался пробиться, но у него тоже не выходило. Где же ректор и другие маги? Почему сражаются только мои мужья?
— Не делай этого… — рычит Аскер.
Крейн ухмыльнулся, лицо искажено торжеством.
— А я-то думал, ты глупая, — сказал он. — А ты просто хорошо притворяешься. Давай. Быстрее.
Я сделала шаг к стеллажу. Слышу, как Аскер что-то кричит, но сквозь пелену магии его голос словно за стеклом.
— Не подходи! — это был крик боли, отчаяния.
— Юкка, прошу… — донеслось откуда-то из глубины комнаты, но я уже тянулась к статуэтке.
Крейн вскинул руки, тьма оттолкнула Аскера, вбивая его в стену и не позволяя даже приблизиться. Он боролся изо всех сил, но это была настоящая стена силы, поднимающаяся между нами. Он снова закричал:
— Не смей, Юкка! Он тебя обманывает!
— Давай же, покажи, кто ты на самом деле, — прошипел Крейн, широко разведя руки, как будто готовился принять дар. — Ты ведь такая же, как я.
— Нет, — сказала я и потянулась к полке. Статуэтка отозвалась мне. Как будто ждала. Мой палец едва коснулся её — и в меня хлынула сила. Слепящая. Обжигающая. Она была другой. Не светлой и не тёмной. Она была… моей.
— Да-а-а, — выдохнул Крейн с восторгом. — Теперь отдай.
Я подняла руку. Статуэтка вспыхнула в ладони. Я медленно развернулась.
— Ты хочешь её? Бери.
Он шагнул вперёд, вытянув руку, но я внезапно метнула статуэтку прямо в него.
— Что⁈ — Крейн не успел среагировать.
Статуэтка ударилась ему в грудь — и вспыхнула.
Свет. Чистый, горячий, безжалостный.
Он закричал. Не от боли — от ужаса. От невозможности поверить, что его сила — его тьма — теперь заключена внутри. Свет не просто ударил — он обволок, запечатал, поглотил. Крейн исчез внутри сверкающей капсулы. Светлые нити обвили его, не давая даже пошевелиться.
Я стояла посреди комнаты, дрожа. Не зная, сработало ли. Но тьма стихла.
Аскер ввалился в комнату, рухнул рядом со мной на колени и обнял.
— Чёрт, малышка… ты…
Я коротко поцеловала его и отстранилась, бросившись к Эртану. Он был без сознания. Его грудь еле заметно поднималась.
— Жив… он жив… — прошептала я и вжалась в него, слёзы хлынули сами.
Аскер опустился рядом. Свет всё ещё мерцал в центре комнаты, удерживая Крейна. И на этот раз — это я его туда заперла.
Глава 50
Всё, что происходило дальше, было будто в тумане.
Кто-то кричал. Кто-то подбежал. Потом вспышки света, рывки магии, голоса. Много голосов. Один из них был особенно тревожным — я узнала лекционного целителя. Значит, Эртана всё-таки не потеряли.
Крейна куда-то забрали. Сначала в изолятор, потом, кажется, под стражу. Маги высшего совета прибыли через портал прямо в наш зал. Разговаривали громко, спорили. Но я не слушала. Всё внимание было на двух вещах: Эртан — жив. Аскер — рядом.
Меня тоже увели. К ректору. Он ждал нас лично.
Аскер не отходил от меня ни на шаг. Всё время держал меня за руку — крепко, будто я могла исчезнуть. Он ни разу не осудил, не упрекнул. Только взглядом обнимал и молчал. И это молчание говорило больше любых слов.
Ректор задавал вопросы — много. Я отвечала на всё. Честно. Рассказала, как заметила Крейна, как последовала за ним. Как началась драка. Как я защищалась. Как появился Эртан. Как я отдала статуэтку — чтобы обмануть. И как сработала капсула.
— Я просто не могла иначе… — прошептала я в конце. — А можно… можно я теперь к нему? К Эртану?
Ректор помолчал, и только потом кивнул. Аскер всё так же молча сжал мою ладонь.
Я провела семь дней у его койки.
Спала на заколдованном кресле рядом. Питалась тем, что приносили из столовой. Иногда появлялся Аскер, он приносил мне тёплые вещи, гладил по волосам, шептал, что всё хорошо. И уходил, чтобы разбираться с последствиями.
Целители приходили каждый день. Проверяли жизненные потоки. Говорили, что организм борется. Что его тьма — нестабильна, из-за перегрузки артефактом. Но он жив. Он борется. И он вернётся.
Я сидела рядом, держала его за руку и шептала что-то — неважно что. Главное, чтобы он слышал мой голос.
На восьмой день я снова сидела рядом, не ожидая ничего особенного. Смотрела на его лицо, такое спокойное, почти мирное. И вдруг — ресницы дрогнули.
— Эрт… — выдохнула я.
Он моргнул. Потом снова. Повернул голову… и посмотрел на меня.
— Ты… вернулся, — прошептала я, и слёзы мгновенно выступили на глазах.
Я наклонилась и поцеловала его. Сначала в висок. Потом в щёку. А потом, не сдерживаясь, в губы. Он ответил на поцелуй, пусть и слабо.
— Живой, — шептала я между поцелуями. — Ты живой. Ты вернулся ко мне. Ты, блин, дурак, но ты вернулся.
Эртан слегка улыбнулся. Его голос был слабым, но в нём звенела привычная хрипотца:
— Если бы я знал, что ты так на меня отреагируешь, я бы умер ещё раньше.
— Идиот, — прошептала я, снова прижимаясь губами к его щеке.
— Согласен, — раздалось со стороны. — Полный.
Аскер стоял в дверях, скрестив руки на груди, но