Алла Максимовна мне теперь минимально помогает, она больше возится на кухне. Несколько раз в день предлагаю свою помощь, но меня всегда отсылают заниматься своими делами. Приходится от скуки смотреть американские фильмы в оригинале без субтитров. Вроде развлекаюсь, вроде полезным делом занимаюсь — подтягиваю язык. От скуки еще смотрю видео уроки японского языка, но дается он мне сложнее, чем европейские. Ощущение такое, что попадаю в лабиринт и не знаю, как из него выбраться.
Амаля вижу по вечерам. Иногда он со мной ужинает, слушает меня, никогда не перебивает, но и вопросов особо не задает. Пару раз он настолько сильно задумывается, что мне становится не по себе от его стеклянного взгляда. Я не отвлекаю его, просто продолжаю болтать без умолку.
За все время, что мы живем, с его стороны ни разу не было поползновений. А я все жду, когда контракт начнет действовать. Жду и напрягаюсь от этого, скрывая переживания. Подкупает, что Амаль выполняет свои обещания. Не знаю, как, но он привозит Мурку. Правда, пару дней кошка проводит в лечебнице. Ей сделали прививки, обработали от паразитов, вычесали, подстригли когти. Я даже не узнала свою кошку, только привычное «мяу» и прыжок ко мне на руки, убедил, что Мурка моя.
Смотрю на спящую кошку возле себя. Глажу по голове, она вытягивается, начинает громко мурчать. Перевожу взгляд на настенные часы. Почти девять. Алла Максимовна два часа назад ушла, Амаля все еще нет. Ненароком начинаю переживать. Вдруг попал в аварию, или в передрягу какую-то, как в ту, когда меня спасал от хулиганов. От этой мысли у меня мороз по коже. Тогда могло случиться страшное. Ведь никто не знал, был ли у этих недоумков с собой нож.
Вздохнув, опускаю ноги, опираюсь на здоровую, потихоньку встаю. Сначала держусь за стул, стоящий рядом с кроватью, потом беру костыли и подгоняю под себя. Ковыляю к двери. Хочу чего-то перекусить. Например, фруктов. Мурка спрыгивает с кровати, слышу по глухому стуку, опережает меня и важно идет на кухню. Наверное, рассчитывает на поздний перекус, хотя ее уже кормили. Ветеринар советовал не перекармливать, тем более она стерилизованная. Итак, из-за гормонов тушканчик.
Когда до цели остается всего ничего, открывается входная дверь, появляется Амаль. Он не сразу меня замечает, а вот я сразу, замираю. Когда он вскидывает голову, чувствую, как кровь приливает к лицу, а тело начинает гореть от устремленного на меня темного взгляда. На мне пижама. Короткие шорты и майка на тонких бретелях. Обычно я просыпаюсь, Амаль уходит на работу, а засыпаю, он позволяет лишь себе заглянуть ко мне в комнату и пожелать спокойно ночи. Пижаму заказала через интернет-магазин с доставкой на дом. Почему не с рубашкой и штанами? Потому что, во-первых, я привыкла в подобном комплекте спать у себя дома, во-вторых, в квартире слишком жарко, окна в комнате не открываются, а кондиционер ночью не включаю.
— Привет, — пытаюсь разрядить напряженную паузу широкой улыбкой и бодрым голосом. — Ты сегодня поздно.
— Задержался в офисе, — Амаль медленно движется в мою сторону, оставив на консоли портфель. — А ты куда собралась?
— Хочу перекусить, — вижу, как Мурка начинает путаться под ногами мужчины, трется об него и призывно мяукать. — Ее кормили, — сразу предупреждаю, когда Амаль присаживается корточки, чешет кошку за ушком.
— Ясно, — недолго Мурка наслаждается вниманием. — На ночь объедаться ни к чему, так что обойдемся фруктами, — словно умеет читать мысли на расстоянии, произносит Амаль, направляясь в сторону кухни. Он оглядывается через плечо, контролирует, где я там ползу позади него. Кстати, Амаль не из тех, кто будет постоянно помогать, предлагать сделать за тебя что-то. Все сама.
С облегчением залезаю на барный стул, пристраивая рядом костыли, смотрю на Амаля. Он снимает пиджак, вешает его за спинку стула. Мне приходится сглотнуть, заметив, как закатывает рукава рубашки. Руки у него визуальное наслаждение для глаз. Так и хочется потрогать эти выпуклые вены, почувствовать под ладонью, как перекатываются мышцы.
— Как прошел день?
Амаль сушит виноград, достает разделочную доску и ловко, быстро нарезает яблоки, груши, киви. Все это красиво раскладывает на тарелке. Вообще, я заметила, что он любитель красивой эстетики. В квартире нет ничего такого, что выглядело бы не уместно. Даже глянцевые журналы о финансах, лежащие на журнальном столе в гостиной, смотрятся уместно.
— Хорошо. Тренер лфк меня похвалил, сказал, что скоро буду скакать на своих двоих.
— Это хорошо, — передо мной ставят тарелку, еще бокал. — Вино будешь? — оглядывается, стоя перед винным холодильником. Амаль любитель хорошего алкоголя, при этом пьет он очень редко. Я за все время видела только раз, как он пил в своем кабинете стакан с янтарной жидкостью.
— А мне можно?
— А почему нельзя? Ты же ногу сломала, а не с распоротым животом лежала. Тем более, восемнадцать есть, — открывает бутылку, возвращается к кухонному островку, за которым я сижу, наливает белого вина себе и мне. Поставив бутылку, обходит остров, чтобы взять стул и сесть напротив меня. Берет бокал, я тоже беру, молча чокаемся.
Некоторое время не нарушаем тишину, я накалываю фрукты десертной вилкой, жую. Амаль все это время задумчиво на меня смотрит. Его взгляд не опускается ниже моего лица, но от этого мне легче не становится, все равно чувствую себя перед ним раздетой. На честном слове держусь, чтобы не прикрыть грудь рукой. От внутреннего напряжения и разных мыслей в голове, у меня заострились соски, которые явственно вырисовываются через ткань.
— Амаль, — кладу вилку, двигаю к себе бокал, кручу его за ножку. Храбро смотрю на мужчину. — Скоро первое сентября, будет линейка, я бы хотела на нее попасть. Ведь это новый этап в моей жизни.
— Сильно хочешь? — наблюдаю, как отпивает вино, смотрит на дно бокала. — Ты еще не совсем восстановилась.
— Но я очень хочу. Ведь это первый день, когда увижу ребят, с кем мне учиться, познакомлюсь со всеми. Мне важно наладить со всеми контакт, не быть изгоем. Можно с костылями не рисковать, взять инвалидную коляску.
— Я подумаю, — лаконичность ответа меня убивает.
Я понимаю, Амаль скорее всего действует, исходя из того, что для меня безопаснее. Ведь нет гарантии, что никто не толкнет случайно. Именно поэтому заговорила о коляске, хотя терпеть ее не могу.
— Пожалуйста, — умоляюще на него смотрю, я готова уже сложить руки в молитвенном жесте. — Сделаю все, что ты попросишь, — использую детскую уловку для