— Чтобы что? — подала голос эта ворона. — Идем, я тебе кое-что покажу. Пропустите её, никуда она не денется.
Шу пыталась меня остановить, но — не сегодня.
— С дороги, — приказным тоном высказала я. — Она должна увидеть сама.
Как я уже говорила, этот дом из тех, где архитектор применил «врата дракона». Внутри высотки — дыра. Натурально пустое пространство. Оформлено изнутри дома оно — как балкон.
А ещё в Гонконге очень высокая влажность. Металл плохого качества гниет только так.
Мы дошли до поворота к этому балкону-у-дыры.
Перила и добрая треть прутьев сгнила. Их спилили, чтобы заменить — табличка с предупреждением белела на ближайшей стене. А сам проем в никуда закрывала желтая клейкая лента. В несколько слоев по диагонали наклеенная.
Совершенно ненадежная.
Подобной заклеивают, кажется, опечатанные жилища и офисы.
Ян Хоу не стал менять этаж, потому как: договоренности, аренда, да и не так близко этот прогнивший балкон. Вдоль проема можно аккуратно пройти, и выйти уже в соседний коридор.
Мне ж только за угол забежать, дальше не нужно. Он ещё и велел отдельной камерой снять эти ленты — так ещё эпичнее смотрелось спасение Мэй. Но декораторы заняты были покраской стен кистями для макияжа. Младшая могла не знать о балконе и перилах из клейкой ленты.
Зато она наверняка знала, какую миниатюру должны были взрывать в тот день, когда начался пожар. Зная, нетрудно повредить одну деталь и не попасться.
— Если бы я выпила из той бутылки, — я говорила негромко, но эхо разносило мой голос, как в ином соборе. — А затем стремглав неслась бы по коридору, то сюда влетала бы на всей скорости. От угла до проема три метра. Думаешь, я бы успела затормозить, если б мои ноги вдруг перестали слушаться?
Мы снимали на тридцать третьем этаже. «Врата дракона» делают повыше. Лететь бы этой вороне и лететь… Строго вниз. Относительно недолго.
Чу могла быстренько напоить меня и уйти, скажем, в уборную. Там бы ей и поплохело, но она не сумела бы позвать на помощь. Или её не услышали бы. Всё внимание уже было бы в коридоре, на камерах и на мне с киборгом-убийцей.
А я бы бежала по коридору. Изо всех сил, на эмоциях, переполняемая страхом и напряжением, которые сама себе бы и внушала. Иначе никак, если ты ничего не испытываешь — зритель тоже ничего не ощутит. Нет отклика, «магии кино» не происходит.
Пшик, фикция. «Верните деньги за билеты».
Покалывание и онемение в конечностях я списала бы на самовнушение и игру воображения. Оно у меня богатое, шаловливое.
Я бы ему поверила. И рухнула бы прямо в проем. Одноразовой, что та посуда, птичкой.
Что спасло меня? Удача? Мироздание? Чан с креветочными панцирями, что ждали превращения в бульон? Острый нюх и ассоциативное мышление?
Девчонка осознала, что ждало меня — по её милости. Испугалась так, что грохнулась в обморок. Попыталась: её и удержали, и по щекам отходили без всякой жалости.
— Рассказывай, — едва сдерживая гнев, велела Мэйхуа. — Кто тебе приказал совершить эту низость?
— Моему брату нужна пересадка почки, — мелкой дрожью зашлась «барашка». — Клянусь, я не хотела никому навредить! Только спасти брата…
— Ты — голос Неба? — рявкнула мать моя. — Раз решаешь, что жизнь твоего брата ценнее, чем жизнь моей дочери? О павильоне в ту ночь — тоже ты доложила? Жизнь сторожа Чана — тоже менее ценна, чем здоровье твоего родственника?
— Я не желала зла… — рыдала уже в голос дурочка. — Никому, клянусь…
— Ты же могла обратиться к нам! — вскинула голову к потолку, словно ища на нем ответы, мама. — Моя дочь жертвует миллионы на лечение других.
— Детям, — всхлипнула девушка. — Мэй-Мэй помогает детям. Все знают. Но мой брат — взрослый. А я работаю недолго и…
— Твой брат — один из семьи, — возразила эта ворона. — Бай Хэ, хоть ты этого не поняла — одна большая семья. Мы обязательно помогли бы, если бы ты только попросила. Слышите? — вскрикнула я так, что все эти взрослые вздрогнули. — Это относится к каждому! Если у вас тяжесть на сердце, горе в семье, вам нужна помощь — вы идете к нам с мамой. За советом, за помощью, за беспроцентным кредитом на любой срок, да даже за утешением. Для этого и нужна семья. Вы запомнили⁈ А теперь отвечай — кто отдавал тебе приказы?
— Полагаю, что допрос уместнее проводить нам, — возник, как чертик из табакерки, незнакомый мужчина в штатском. — Меня зовут детектив Вэй.
Бесов коридор с поворотом! Я ж увлеклась: снова вогнала себя в эмоции, чтобы транслировать их на всех, и говорить убедительнее. Не слышала шагов.
Так ворону отстранили от дознания.
Крайне нечестно, я считаю.
После того, как я «раздраконила» бедную барашку, она рассказала в полиции всё, что знала. Проблема была лишь в том, что знала она, как и покойный сторож Чан, примерно ничего.
Детектив Вэй вытянул из дурочки все сведения до крохи. Нашел и арестовал посредника. Выкурил из припортовых трущоб поджигателей. Этих только что не разорвали на кусочки граждане Гонконга.
Возможно, чтобы утихомирить общественность, суд по этим троим прошел в рекордно быстрые сроки. Поджог с причинением смерти: прокурор не дал отделить гибель сторожа Чана от последствий пожара. Сроки от восемнадцати до двадцати двух лет всем участникам. Строгого режима.
Не жалко.
Девушке-декоратору выкатили срок в три года. Это потому, что за неё просила пострадавшая. Чу Суцзу добрая, разжалобилась. Так-то за отравление ТТК (тетродотоксином) деве грозило пожизненное.
Спасло (кроме обращения Суцзу) дурочку то, что яд получен кустарно, а концентрация была слабой. Собственно, кустарный метод получения и дал запах: неочищенная вытяжка из печени рыбы фугу имеет легкий запах. Если бы яд делали профессионально, он не имел бы ни вкуса, ни цвета, ни запаха.
За изготовление как раз, и за целый список сопутствующих преступлений, сел молодой парень со шрамом на ухе. Он «наторговал» со следствием на немалое сокращение срока, так что лет через десять выйдет.
А теперь главное. Да, они вышли на заказчика.
Но не смогли предъявить ему обвинение. За недостаточностью улик, вроде бы так звучала грустная формулировка.
Этот гад не «палился». Действовал только через посредника. Да и с тем не разговаривал