Но любить музыку Жуй не переставал ни на миг.
Цзян И актер попался, когда мы его «заслали» для записи мужской версии саунда к «Бионической жизни». (Ещё была запись песни-прощания, но тогда был особый случай).
О! Чуть не забыла же: за этот ОСТ мы получили отдельную премию.
Учрежденная Китайской национальной радиостанцией Music Radio Chart Awards в прошлом году выдала награду за Лучшую песню к фильму или сериалу композиции «We all lie» в оригинальном (основном: на протяжении сериала использовалось три варианта с тремя голосами) исполнении Цзян И.
Премия направлена на певцов разных жанров, и категория саундтреков в ней не основная (примерно, как «технические» премии на телефестивалях). Но всё равно — приятно.
Шутка бати про маленькость витрины для премий и том, что скоро придется целую комнату под статуэтки выделять, плавно перестает быть шуткой.
Исполнять композицию в некоммерческих целях мы разрешили всем и задаром. Всё-таки песню ворона скоммуни… честно вспомнила. А не сама написала с нуля.
Всю прибыль с продаж цифрового сингла мы (в числе прочих отчислений) направили в фонд «Белая Ворона» имени Ли Мэйли. Он действует уже год с небольшим. За время существования оказал поддержку сорока шести маленьким пациентам со сложными диагнозами.
Такими, где лечение не покрывается страховкой.
Как это работает? Допустим, в больницу поступил малыш. Его обследовали, поставили неутешительный диагноз. Лечение существует, но оно — дорогое.
Родители не в состоянии покрыть огромные медицинские счета.
Когда ворона в слепом виде «зависала» в больнице, слышала немало разговоров, не предназначенных для детских ушей. Тогда мой слух обострился ещё сильнее — «компенсация» от тела за временную потерю зрения.
В числе таких разговоров звучало и обсуждение лейкемии в детском отделении. Девять из десяти семей отказывались от лечения.
Девять из десяти.
Из ста заболевших детей только десять получали лечение. В столице! Где люди более-менее обеспеченные. А что в других провинциях?
Родителей можно понять: выплачивать колоссальные долги на протяжении долгих лет, когда лечение ещё и может не сработать… Это тяжело.
В подобных ситуациях больница формировала счет за лечение (всё учтено: все процедуры, препараты, даже койко-место на весь срок лечения) конкретного пациента. И высылала запрос в фонд. Одна больница может работать с несколькими фондами, как и один фонд может брать счета на оплату из разных больниц.
Для фонда информация о пациенте открыта (и обязательна). Мы узнаем его имя и фамилию, дату рождения, данные удостоверения личности, контакты опекунов. Получаем и так называемую «чувствительную персональную информацию»: историю болезни, выписки из медкарты, назначения и детализированные счета.
Передавать куда-либо «чувствительные» данные фонд не имеет права (только в случае подписанного согласия пациента или его опекунов). Тогда как прочая информация отражается в фондовой отчетности (закрытой). В открытых отчетах все данные будут обезличены (если иного не желает сам пациент).
То есть, для широкой публики может оказаться в доступе информация вида: за такой-то год фонд «Белая ворона» выделил столько-то юаней, оплатив счета за столько-то пациентов. Всё.
За сухими числами кроются чьи-то судьбы.
Учредитель и директор «Белой вороны» мать моя непостижимая женщина. Но с появлением малыша Хана в нашей семье разделять внимание на все направления даже Мэйхуа стало напряжно.
Как-то так на дружеско-семейных посиделках семьи Ли и тогда ещё жениха с невестой (Цзиня и Цзян И) зашла речь о поиске заместителя для фонда. Учитель Цзян вызвалась — ей тоже не чуждо желание делать добрые дела.
Часть нагрузки с маминых плеч удалось переложить. Хотя счета мы всё равно просматриваем. Каждый из них — это жизнь. Невозможно относиться к этому формально.
Но я круто свернула не туда, конечно. Начинала же с учителя вокала и того, как она дорвалась до любимого дела — до музыки.
На записи ОСТа к «Бионической жизни» моя учительница осознала: она теперь может тренироваться на «кошках».
Точнее, на котике, он же братец Жуй Синь. «Котик» не оказал сопротивления, скорее, наоборот.
Даже когда ему прямо сказали: «Извини, но поп-музыка — это не твоё».
Цзян И решила делать из нашего артиста — балладника. И исполнителя так называемой народной студенческой песни. Лирика — о юности, студенческой (и около того) жизни, первой влюбленности и прочих благоглупостях. Поётся чаще всего под гитару, вызывает ностальгию и ощущение «теплого пледа в дождливый день».
Мать моя мудрая женщина с подругой посовещались и решили, что Жую не помешает немного «смягчить» публичный образ. И, с трудами привлеченных специалистов, «натворили» для парня лирический альбом.
Как раз и мужская версия ОСТа туда в качестве бонуса зашла.
Альбом весьма положительно встретили музыкальные критики. Да и слушатели оценили. Так что Жуй Синь «повысил статус» в индустрии.
Разносторонность тут ценится, в том числе и в юанях — успех в музыке повысил и актерские гонорары Жуя.
Рада за него. Кто заслужил успех — так это трудяга Жуй.
О, ещё о Жуе и успехах! Помните рекламу кексов для горной деревни? Запустили мы её прошлой весной. Пока сняли, пока одобрили — уже зима, а зазывать туристов зимой в обледенелые горы такое себе.
Эффект от рекламы был подобен горной лавине. Народ ломанулся за кексами в качестве «доказательства мужественности». Массово. Добровольно и с песней.
Запевали они «Дорогу в любимый суровый край» с новенького альбома Жуй Синя.
Дальше сработал «стадный инстинкт»: раз все идут Небесной дорогой, стоит проверить, а вдруг и нам туда надо?
Кроме пекарни, в Голяне пришлось срочно возводить ещё одну гостиницу. Нормальную, а не по типу чердака с рядами матрасов.
Втолковали местным, что людям после прогулки (а то и пробежки, по примеру Жуя в рекламном ролике) желательно освежиться. Расслабиться. С комфортом, любуясь видами, выпить чаю. Обязательно с кексиком!
Этим летом мы вырвались в короткую поездку, чтобы посетить горы. Оформить передачу наших долей деревенским жителям.
Встречать семью Ли высыпала вся деревня. Каждый житель, от мала до велика, от беззубой крохи на руках широколицей улыбчивой женщины, до сморщенного дедули.
Они жали руки моему бате, кланялись всем нам. Называли благодетелями. Женщины не скрывали бегущих слез.
Вороне было… трогательно и неловко. До дрожи смущали поклоны от стариков. Чтобы самой не расплакаться, я слегка отстраненно оглядывалась по сторонам.
Вот: рассыпавшуюся каменную кладку подлатали. Теперь всё на своих местах. Там — заменили дверь с сантиметровыми щелями на новую, с хорошим, плотным прилеганием.
А в тех домах — современные окна.