При дворе устраивается только несколько банкетов в праздничные дни и два раза в год – garden party, на которых показываются их величества. Зато министр-президент дает накануне дня рождения императора торжественный бал, а вслед за ним и губернатор Токио. В посольствах европейских держав тоже бывают многочисленные празднества, танцевальные вечера, обеды, garden party, затем у принцев и у высших аристократов. Только с музыкой до последнего времени плохо было. Наряду с европейскими кружками в Токио существуют и старояпонские, и число их даже увеличивается в последнее время. Они поставили себе задачей охранять унаследованные нравы и обычаи, поощрять прежнюю музыку и театр и даже отстаивать прежние костюмы. Они, правда, не носят уже блестящих, с золотом и вышивками, костюмов даймё, точно так же и оружия, но национальные кимоно и оби в исключительном употреблении в этом кружке аристократов-легитимистов. Что они принадлежат к аристократии, в этом европеец может убедиться даже после недолгого пребывания в стране, так как у всех них – и у мужчин, и у женщин – на кимоно вышиты фамильные гербы. Обыкновенно можно видеть сзади на воротнике, на обоих рукавах и на груди белые круги, величиной в дамские часы, и внутри этих кругов вышитые белым фигуры, цветы и листья различных растений, бабочки, птицы.
Это старинные гербы даймё: по ним можно узнать роды Токугава, Сацума, Фудзивара и др. Даже самураи носят такие гербы; это единственное, чего западная культура не лишила Японию. Во многих отношениях можно, конечно, только пожалеть об этом. Связь между японской стариной и новой европейской культурой была бы целесообразнее и встретила бы горячие симпатии среди самих японцев.
Японская женщина
Знакомство с женщинами в Японии (а что может быть интереснее?) гораздо менее затруднительно, чем в других восточных странах. Там, где господствует ислам, женщин прячут и оберегают так тщательно, что ни один посторонний мужчина не может их видеть; в Индии они скрываются в «ценанах»; в Китае женщины высших классов сидят за высокими обводными стенами своих обширных квартир; в Корее они при приближении постороннего мужчины закрывают себе лицо или убегают. Таким образом, путешественник имеет возможность познакомиться там только с одной половиной населения – мужской.
В Японии же все иначе. Этим островитянам совсем незнакомы гаремы и «ценаны», и женщины у них не стеснены в своих движениях. Их лица не скрываются ни под головными платками, ни под вуалью. Здесь происходит даже нечто совсем обратное: вместо того чтобы скрываться, эти очаровательные особы иногда даже слишком бросаются в глаза. Японский язык далеко не так труден, как у других народов, а общение с иностранцами им так же доступно, как со своими соотечественниками – мужчинами.
Но даже для того, кто не хочет взять на себя труд изучить звучный и симпатичный язык японцев, жизнь здешней женщины легко доступна наблюдению во всех ее мельчайших подробностях. И это вовсе не потому, что японцы сами или их жены чересчур откровенны; наоборот, они так же необщительны, как и другие восточные народы, но семейная жизнь в Японии вся как на ладони. В уличной жизни, на празднествах, в чайных домах и театрах, в гостиницах, во время поездок женщины играют почти такую же роль, как мужчины, и всякий, кто посетил Японию летом, мог видеть через открытые весь день домики с садиками и двориками всю домашнюю жизнь японской семьи.
И японцы поступают совершенно правильно в этом отношении, потому что именно их женщины придают этой восхитительной стране особую прелесть. Наверное, всякий путешественник, проведший в Японии несколько месяцев, мечтает потом о японских женщинах; его восхищение ими растет, чем дольше он там живет.
Целый ряд милых картин из моих воспоминаний о Японии проходит перед моими глазами, в то время как я пишу эти строки.
Знатные дамы с продолговатыми узкими лицами и красивыми черными глазами, одетые в дорогие шелковые ткани, в сопровождении маленьких скромных служанок; одетые по-праздничному девушки в разноцветных, затканных цветами кимоно, с пестрым зонтиком в одной руке и веером в виде бабочки в другой; лица их сильно напудрены, черные глазки бойко и кокетливо смотрят, а их пурпуровые раскрашенные губки постоянно улыбаются; женщины из простонародья и рабочего класса в темно-синих халатах во время стряпни, шитья или стирки: на полях – другие женщины с высоко поднятыми платьями, по колено в грязи, терпеливо пересаживают под палящими лучами солнца один рисовый отросток за другим, по целым часам без перерыва; хорошенькие молодые девушки с полными, цветущими личиками и пышными формами, одетые в узкие юбочки и панталонцы, верхами на навьюченных лошадях, искусно правящие ими на опасных горных тропинках; это самая изящная кавалерия, какую только можно себе представить; вежливые, внимательные горничные в гостиницах, бросающиеся при моем появлении ничком на землю и касающиеся своим белым лбом пола; дамы с маленькими трубками в зубах, сидящие на корточках в театре, внимательно слушающие и следящие за тем, что происходит на сцене; приветливые, красивые и нарядные создания, подающие мне в чайных домах крохотные чашечки с чаем и саке и занимающие меня танцами и игрою на сямисэне, – везде, везде женщины, так что иногда забываешь о мужчинах. Ни в одной азиатской стране они не появляются так открыто, как здесь, но зато нигде это так мало и не ценится, как в Японии!
А между тем они всю жизнь трудятся для мужчин и стараются им нравиться, облегчить и улучшить их жизнь, добровольно принося себя в жертву. Здесь – самые милые младенцы, самые веселые дети, самые нежные дочери, любящие жены и лучшие матери из всех восточноазиатских народов.
На свете, однако, все бывает наоборот. В Европе таких женщин носили бы на руках, их нежили бы и любили, а здесь, в своей родной стране, мужчины относятся к ним свысока, как к подчиненным, а их самопожертвование принимается как нечто должное. В Японии не было своего Вертера, Тоггенбурга и Ромео, и никогда еще ни один японец не совершал подвигов для любимой женщины, не боролся на турнире и не жертвовал ради нее своей жизнью. Шиллеровская «Перчатка» должна показаться японцу просто смешной. В Японии нет рыцаря Делоржа, и благородная девица Кунигунда должна была бы потрудиться сама пойти к леопардам и львам за своей перчаткой. Если у какого-нибудь японца падает веер или трубка, то можете быть уверены, что не он, а его жена поспешит наклониться, чтобы поднять упавшую вещь. Первенство