Спящие японки
Доступ в эти заведения очень труден, и для того чтобы проникнуть сюда, пришлось вести долгие переговоры и делать денежные подношения содержательницам этих учреждений. Наконец, в одно прекрасное утро мой драгоман, который вел эти переговоры, доложил мне, что я могу посетить школу госпожи Серебряной луны.
По дороге туда я по его совету накупил для маленьких учениц, чтобы расположить их к себе, два бумажных мешка разных сластей, которые очень дешевы в Японии.
Мы явились, таким образом навьюченные в низенький решетчатый домик, где живет госпожа Серебряная луна.
Сквозь заклеенные бумагой окна доносились однообразные звуки гитары. Мой драгоман счел нужным предупредить о моем приходе. Спустя некоторое время он пригласил меня войти. Едва закрылась за мной входная дверь, как появились три молоденькие, хорошенькие девушки, одетые в пестрые кимоно (слегка наброшенные, так как было жаркое время года), и, по обычаю, бросились передо мною ничком, касаясь лбом пола; потом они, хихикая, принялись снимать с меня обувь. Затем они взяли меня за руки и повели, как слепого, в танцевальный зал, бумажная стена которого была отодвинута.
Пол, устланный нежными соломенными циновками, был приблизительно на аршин выше входа. Маленькие девочки ловко вскарабкивались туда и, беспрестанно хихикая, старались помочь мне, точно я, чувствовавший себя среди этих крошечных созданьиц Гулливером, сам не мог бы этого сделать. В глубине этой низенькой, совершенно голой комнаты возвышались подмостки, вышиной в один фут, на которых стояло около дюжины молоденьких девушек, а перед ними в зале на циновках помещалась сама госпожа Серебряная луна.
Как только они увидели меня, то все с торжественными лицами бросились ничком на пол и в таком положении оставались в течение нескольких минут; у нас так бывает только в церкви на богослужении. Конечно, и я должен был стать на четвереньки, что в европейском платье было и неудобно, и небезопасно для последнего.
Наконец, мой драгоман дернул меня за фалду сюртука в знак того, что можно встать. Сама начальница уже несколько раз поднимала голову, взглядывала украдкой, лежу ли я на четвереньках, и всякий раз опять принимала ту же позу.
Когда я наконец поднялся на колени, все сделали то же самое. По наставлению моего драгомана я осведомился о здоровья хозяйки дома: сейчас же все снова уткнулись носами в пол. Затем я спросил, как поживают ее родители, и все хлопнулись на пол: потом настала очередь хозяйки задавать мне подобные общеупотребительные вопросы, и всякий раз все присутствующие кидались на пол.
Наконец обмен этих приветствий окончился. Театральная мамаша и ее девочки уселись на полу в обычных позах японцев; я должен был последовать их примеру, потому что японская обстановка не признает ни стульев, ни кресел, ни диванов; две девочки подложили мне, впрочем, пару тонких подушек.
Между тем мой драгоман передал девочкам пакеты со сластями, и хотя они то и дело поглядывали на них и, наверное, с удовольствием полакомились бы, но сдерживали свои желания, как того требовали правила приличия.
Самой старшей из всех учениц было не больше шестнадцати лет. Это был прелестный ребенок с красивым личиком. Она сидела у стены по-европейски, вытянув ноги. Другие были в возрасте от семи до пятнадцати лет; лица у всех были напудрены, губы и щеки накрашены, а на нижней губе, кроме того, были еще три золотые точки. Они были одеты в пестрые кимоно, и некоторые – в очень богато расшитые, из очень дорогих материй. Меня крайне удивило, что такие маленькие девочки, и притом из небогатых семей, так роскошно одеты (только настоящие гейши получают в подарок такие наряды), но начальница объяснила мне, что среди девочек есть дочери богатых родителей, отданные сюда для обучения танцам и пению.
В честь чужеземного гостя девочки разоделись в свои лучшие платья. Настоящие гейши были отданы Серебряной луне на полный пансион антрепренером, который платит ей за них по два доллара в неделю (10 франков, или 3 руб. 75 коп.). Но, кроме того, он должен был по таксе платить правительству за каждую ученицу полдоллара в месяц. Как только девушка начинает выступать публично, эта пошлина увеличивается до целого доллара ежемесячно.
Но вот начались танцы.
Милые девочки протанцевали подряд все самые смелые и трудные танцы, и все – парами или группами по четыре. Японские танцы не похожи на наши балетные или бальные танцы: последние вообще совсем неизвестны японцам, и немногие благоприобретения европейской культуры кажутся им такими смешными, бессмысленными и неприличными, как наш вальс или полька. Еще безумнее им кажется порхание балерин в коротеньких платьицах с глубоким вырезом, их ломанье и танцы на пальцах ног. Японские майко во время танцев закутаны с головы до пят, а в танцах они обыкновенно изображают какие-нибудь события из истории или из повседневной жизни; но их танцы, в сущности, нельзя назвать танцами в нашем смысле. Это большей частью только позы, движения верхней части туловища и рук, которым только искусный язык веера придает смысл и выражение.
Поэтому я страшно удивлен, когда в заключение две самые старшие девочки, совершенно расцветшие, несмотря на свою молодость, протанцевали настоящую тарантеллу. Маленькие ножки с удивительной легкостью скользили по полу, нежные фигурки быстро вертелись, так что полы их кимоно приняли почти горизонтальное положение: при этом они то и дело потряхивали головками и хлопали в ладоши. Но затем они, совершенно неожиданно для меня, упали на руки, стали головами на пол и вытянули вверх ноги.
– Это – манцай, – гордо сказала мне директриса, когда танцовщицы уселись на свои места. – Нравится вам?
Я выразил ей свое восхищение.
– Это единственный европейский танец, которому я обучаю своих уважаемых учениц.
По всей вероятности, какой-нибудь шутник-европеец позволил себе когда-нибудь показать в Киото такую неприличную глупость, как заключительная поза манцая, и теперь она вошла в программу всех школ для гейш.
Но не в одном этом заметно влияние европейцев. Оно уже настолько велико, что грозит даже существованию самой профессии гейши. Благодаря организации женских школ и тому, что прекрасному полу открылись другие поприща, наконец, благодаря перемене нравственных понятий у японцев там вскоре должно уменьшиться число гейш. Быть может, со временем в Стране восходящего солнца появятся наши балеты и кафе-шантаны.
Мисс Алиса Бэкон, бывшая много лет воспитательницей в лучших домах Японии и имевшая возможность ближе присмотреться к жизни местных женщин, говорит, между прочим, в своей книге, которую я