Трудно описать, что тут произошло; волнение, крик и хлопанье без конца. Обыкновенно спокойные и вежливые японцы в таких случаях легко переходят в экстаз: шляпы, платки, веера, трубки, мешочки с табаком – все летело на арену к ногам низко кланяющегося во все стороны победителя. Служители заботливо подняли брошенные вещи; все эти вещественные доказательства восторга по окончании представления возвращаются обладателям за более или менее значительную сумму денег или обмениваются на какой-нибудь подарок. Все это принадлежит победителю.
В последнее время японская молодежь опять принялась за телесные упражнения, и во всех школах здесь начали старательно обучать гимнастике по европейскому образцу.
Как японцы путешествуют по своей стране
Первое, что ввели в своей стране японцы сейчас же после революции, – это железные дороги. В настоящее время большинство японских городов соединены друг с другом рельсами, и всякое сообщение ведется теперь посредством их.
Всякого путешественника, несомненно, удивит, с какою быстротой японцы освоились с этим европейским способом передвижения. Все железнодорожное дело находится исключительно в руках японцев; японцы же изготовляют вагоны, отчасти и рельсы и всякие другие материалы; японцы проектируют и строят новые линии, служат в качестве кондукторов и машинистов, и среди всего железнодорожного персонала, заключающего в себе несколько тысяч человек, вы не найдете ни одного европейца.
Как с другими европейскими предприятиями, так и с железнодорожным делом, японцы поступили одинаково: сначала они пригласили европейских инженеров на постройку железной дороги, соединяющей столицу страны Токио с главным портом страны Йокогамой. Эта дорога, длиною в 27 километров, начала строиться в 1870 г., а в 1872 г. была уже сдана в эксплуатацию, и с тех пор она служит как бы образцом для огромной теперь сети железных дорог на самом большом острове Японии – Ниппоне.
Европейские инженеры показали японцам, как надо все делать, и получили отставку. Все другие железные дороги Японии строились по образцу первой, и поэтому они очень мало отличаются от европейских. Вокзалы, надстройки, двигатели и устройство сигналов в общем все такие же, как и у нас.
Все-таки невольно удивляешься, когда видишь, как хорошо функционируют железные дороги в Японии; можно подумать, что они существуют здесь уже не первое десятилетие; нет только у них точности во времени прибытия и отхода поездов. Если японцы объявляют, что уже «тадейма» или «сугуни», т. е. что уже «пора», то поезд все-таки стоит еще некоторое время, прежде чем двинется в путь; неудивительно поэтому, если поезда здесь зачастую опаздывают. При всем том японцы решительно ни в чем не стеснили себя; наоборот, все подчинили они своим обычаям и нравам, не поступившись решительно ни одной особенностью своей природы.
Когда я впервые собрался ехать по японской железной дороге из Йокогамы в Токио, то курума привез меня в своей удобной рикше на вокзал, который был ничуть не хуже любого европейского, с тою только разницей, что здесь не было ресторана, как и вообще на всех японских вокзалах.
У входа в помещения всех трех классов стояли японцы и покупали проездные билеты: кассиры говорят довольно хорошо по-английски, чтобы объясняться с европейскими путешественниками. Но, прежде чем получить билет, я должен был показать полицейскому в мундире мой японский паспорт. Если бы в нем не был обозначен Токио, то я не получил бы билета.
До отхода поезда пассажиры разместились в залах трех классов, устроенных так же, как у нас; там были столы, стулья и скамейки вдоль стен. В зале первого класса на столах даже лежали более значительные столичные газеты для чтения пассажиров.
Мужчины, женщины и дети, одетые все в свои национальные кимоно, устроились на сиденьях по-своему: вместо того чтобы сидеть, как мы, с опущенными ногами, они сбрасывали с себя свои неуклюжие сандалии и, подобрав под себя ноги, усаживались, по своему обыкновению, на корточки.
В слишком большой непринужденности японцев (где коснется их обычаев) я имел случай лично убедиться здесь, в этом городе, где живет такая масса европейцев и где влияние их сказалось так сильно. Так, здесь произошел очень курьезный случай.
Среди женщин и детей в зале второго класса сидел пожилой японец, которого, по-видимому, мучил японский бич – блоха. Не обращая внимания на присутствие публики, он снял с себя кимоно, затем нижнее платье и очутился перед всем честным народом совершенно голый. Внимательно осмотрев себя всего, он тщательно вытряхнул все платье, надел его и снова уселся.
В багажном отделении вещи принимаются и записываются так же, как у нас, но только на квитанциях написаны по-японски место назначения и номер.
Когда наступило время отхода поезда, то вся публика в количестве нескольких сот душ двинулась к ожидавшему поезду. Только очень немногие пассажиры носили европейское платье и обувь; они занимали вагоны первого класса; больше всего было таких, которые носили смешанный костюм, т. е. вместе с темным кимоно, в виде халата, европейскую шляпу или белый пробковый шлем (от солнца), затем башмаки и зонтики европейского изделия; полуяпонцы предпочитали занять вагоны второго класса, но большая часть совсем по-японски одетых пассажиров ехали в третьем классе. Это разделение я видел потом не раз во время моих путешествий по стране. В очень редких случаях я видел