Кэши, современная ходячая монета в Шаньдуне
Китайские монеты двухтысячелетней и четырехтысячелетней давности
Монеты, ходившие с 2000 г. до Р. Х. по XVIII столетие
В Кантоне таэли вообще упразднены, и законной монетной единицей является кантонский серебряный доллар. Вице-король провинции Гуаньдун учредил несколько лет тому назад в Кантоне грандиознейший монетный двор с европейскими чеканными машинами и заведующими – европейцами; рабочие же и граверы набраны исключительно из китайцев. С 1890 г. этот монетный двор и выпускает отлично отчеканенные монеты в целый доллар, полдоллара и пятую долю доллара, которые, невзирая на отсутствие традиционной дырочки посредине, свободно обращаются среди местного китайского населения. На кантонских долларах, которые ценностью равняются приблизительно японским иенам и мексиканским долларам, вычеканен китайский герб – извивающийся дракон, а вокруг него китайская надпись: «провинция Гуаньдун» и обозначение стоимости монеты. Стоимость исчисляется, однако, не долларами, а таэлями. Например, на монете в целый доллар чеканится: 7 мэс [12] и 2 кандарена [13]; на монетах в 10 и 5 центов, которые тоже чеканятся в последнее время, обозначается: 72 канд. и 36 канд. Хотя кантонский доллар и заключает в себе 100 центов, как и мексиканский, разменной монетой служат не центы, а кэши, которых приходится на такой доллар 972 штуки. Кэши кантонской чеканки являются наиболее популярными в Китае: это круглые монетки в 2½ сантиметра в диаметре, снабженные китайскими знаками, означающими приблизительно: «ходячая монета». Посередине кантонских кэшей пробивается такая же дырочка, какой отличаются и все остальные китайские кэши.
Эта путаница в монетной системе еще усугубляется в открытых гаванях – Кантоне, Шанхае, Тяньцзине, Фучжоу и др. – обращением разной иностранной монеты: сингапурских, гонконгских и мексиканских долларов, различной пробы и, следовательно, различной ценности. Да еще хоть бы они были все настоящие! А то в немногих странах встречал я в обращении такое обилие порченой и фальшивой монеты, как в китайских портовых городах. Внутри страны и вообще вне открытых гаваней серебряной монеты в обращении вовсе не имеется. В Шанхае и в Гонконге китайские оптовые торговцы и другие китайцы, постоянно имеющие дело с европейцами, весьма охотно принимают банковые билеты соединенного Гонконгско-шанхайского банка. Этот банк имеет отделения во всех наиболее крупных городах Восточной Азии – от Сингапура до Иокогамы, выпущенными им билетами пользуются все европейцы по всей Восточной Азии. Номинальная их ценность пять, десять и больше серебряных долларов, но фактически она колеблется, глядя по городу. Так, например, при размене мной в Сингапуре английских денег на восточноазиатские банковые билеты, я получил за каждый золотой соверен вместо 5 долларов по 9½—9¾ долларов. Причиной был серебряный кризис, вызванный обесцениванием серебра. Мне при этом объяснили, что банковые билеты Сингапурского отделения Гонконгско-шанхайского банка принимаются по той же цене шанхайским отделением; однако при размене этих билетов в названном отделении на шанхайские банковые билеты мне пришлось потерять пять процентов.
Первый опыт с китайскими деньгами пришлось мне сделать в Кантоне. Я взял с собой из Гонконга несколько сот серебряных долларов, так как мне сказали, что китайцы в Кантоне не принимают банковых билетов. Делая покупки в кантонских ювелирных магазинах, я во всех замечал маленькие весы, и в каждом магазине со мной повторялась одна и та же история. Как только я выложил в первом же магазине на стол мои серебряные доллары, купец взял их и стал по очереди класть на свой вытянутый указательный палец, ударяя затем по каждой монете другою: найдя звук удовлетворительным, он бросал испытанную монету себе на колени, подвергал той же пробе вторую и т. д. Две монеты он-таки и отложил в сторону, и мне пришлось заменить их другими. Испытание монет, однако, этим еще не закончилось: все монеты были положены на весы и взвешены, причем мне пришлось доплатить недовес в полдоллара. При моем отъезде из Кантона у меня в карманах и накопилась целая куча забракованных плохих долларов.
Серебряные слитки
В больших банкирских домах Гонконга и Шанхая я изумлялся невероятной ловкости, с какою производят пробу долларов «шрофы», т. е. китайцы, исполняющие должность менял в банках. Управляющие, главные кассиры, корреспонденты и бухгалтеры восточноазиатских банков – все европейцы, но выдачей, приемом и разменом кредитных билетов и звонкой монеты заведуют исключительно служащие-китайцы. Эти длиннокосые, безбородые, иногда довольно тучные шрофы, носящие на носу огромные круглые очки, имеют особые помещения, где на счетных столах навалены бесчисленные пачки кредитных билетов и столбики звонкой монеты, а на полу громоздятся в высоту человеческого роста тяжелые ящики с серебряными долларами и груды серебряных слитков – в общем на сумму нескольких сотен тысяч долларов. Принимая доллары, «шрофы» пробуют каждую монету, подбрасывая ее кверху одной рукою и быстро подхватывая со стола другою, причем каждый доллар, издавший неудовлетворительный звук, бракуется. Потом подобные забракованные доллары принимаются по особому курсу. Все же выдержавшие первую пробу доллары еще взвешиваются, и владелец получает ордер на соответствующую сумму, который предъявляет европейским служащим банка, и те выдают ему чек; если же ему угодно получить причитающуюся сумму банковыми билетами, его еще раз отсылают в китайское отделение.
Служащий, стоящий во главе китайского отделения, и сам китаец называется компрадором. Подобных компрадоров держит каждая европейская торговая фирма в Китае, от Гонконга до Ню-Чжуаня или от Ханькоу до Чунцина. Без компрадоров европейским купцам вообще и невозможно было бы вести дел с китайцами. Все компрадоры владеют принятым в Восточной Азии своеобразным наречием – коверканным английским языком, малопонятным вновь приезжим