Драконы рычали настолько громко, что их рёв отдавался в теле Надежды мощной вибрацией, заставляя ее дрожать от ужаса.
Синнар рвал огромными челюстями и лапами шкуру красного, опаляя его пламенем, вырывающимся из пасти.
Они оба, по всей видимости, не имели возможности использовать силу на полную мощь, иначе их пленница мгновенно погибла бы в яростном зверином противостоянии.
Красный в какой–то момент изверг из себя столп огня, выгадав этим пару мгновений на совершение маневра. Запахло паленым. Ящер, резко развернувшись, рванул зубами крыло Синнара, проделав в нем огромную брешь.
Палевый дракон, издав полный боли душераздирающий рев, сделал несколько отчаянных взмахов раненым крылом, но не смог удержаться в воздухе. Он начал терять высоту.
Красный, не тратя времени на триумф, резко набрал скорость, унося Надежду все дальше и дальше от замка Синнара.
Ветер хлестал ей в лицо, бросая на глаза волосы. Снова сильно закружилась голова, и Надю стошнило. Она потеряла сознание, обмякнув в лапах дракона, словно тряпичная кукла.
Прекрасные сказки про драконов и принцесс в реальности обернулись для нее сущим кошмаром, похожим на эпизоды с канала Discovery о битве огромных диких хищников за кусок мяса.
Надежда временами приходила в себя вся в ледяном поту, а затем снова погружалась в небытие.
Открыв глаза в очередной раз, она затуманенным взором увидела приближающуюся крепость, похожую на ту, куда ее ранее притащил Синнар.
Красный дракон, спикировав вниз, перед самой землей сделал несколько мощных взмахов крыльями и выпустил из когтей девушку, сбросив ее в кучу сена.
В голове у Нади промелькнула мысль, что в этот раз она не валяется где–то на обочине, как пыльный мешок. Сено смягчило ее падение, пощадив хрупкие кости. И на том спасибо.
Ее тут же подхватило несколько рук, и девушку спешно унесли внутрь крепости. Надя не понимала, кто ее несет, зачем и куда. Вокруг мелькали какие–то лица, скрипели двери и потолок вращался с бешеной скоростью, не давая ей сфокусировать взгляд на чем–то одном.
Пахнуло сыростью. Проскрежетал открывающийся замок, и Надежду опустили на жесткий тюфяк. Подняв взгляд наверх, она увидела каменные стены и зарешеченное окошко.
Тюрьма.
Вот так повезло.
Из башни принцесса переместилась сразу на нары.
Что ж эти драконы за нелюди такие?
Надежда устало прикрыла глаза. У нее не осталось сил ни на борьбу, ни на ненависть, ни на страх. Надя уже не понимала, спит она или бодрствует, плавая где–то на поверхности несколько часов подряд.
В камере стало совсем темно, настала ночь. Свет от факелов, зажженных где–то в конце коридора, не позволял ей разглядеть даже собственные руки.
Но все же были и положительные моменты. Дурнота постепенно отступала, а разум прояснялся. Надя даже поднялась и села, поджав ноги и упершись спиной в грубую каменную кладку.
Внезапно она услышала приближающиеся тяжелые шаги, и входную решетку осветил яркий огонь. Звякнули засовы. Внутрь вошел мужчина.
Надежда, подобравшись, приготовилась обороняться, медленно отодвигаясь от потенциального источника опасности.
— Можете не бояться, я не причиню вам вреда, — услышала она глубокий мужской баритон.
Надежду придавило к стене неведомой силой, словно воздух вокруг сгустился. Ее стало клонить ее к земле.
Фирменная драконья аура.
— Кто вы? — спросила Надя, вглядываясь в его лицо, заранее зная ответ на этот вопрос.
Незнакомец отличался высоким ростом и крепким телосложением. Его суровое лицо не выражало никаких эмоций. Волосы средней длины отливали цветом красного дерева.
— Меня зовут Ксангор, — ответил мужчина. Он говорил чуть с хрипотцой, несмотря на внешнюю молодость.
— Очередной Повелитель, — устало прокомментировала Надя.
— Предпочитаю, чтобы меня называли Властелином, — сказал дракон.
— Как предсказуемо и банально, — хмыкнула девушка. — У вас тут у всех мания величия?
— Если вы о самоназванном повелителе Синнаре, — Ксангор вставил факел в кольцо, вбитое в камень. — То могу сказать, что он слишком поторопился обозначить себя подобным титулом.
Дракон облокотился плечом о стену и скрестил на груди руки.
— Я истинный наследник этих земель, хоть повелитель–самозванец может с этим и не согласиться, — Ксангор говорил открыто и просто, словно о каких–то обыденных вещах, не имеющих для него особого значения.
— Это все очень интересно, — отозвалась Надя. — Только у меня всего один вопрос: при чем здесь я? Меня вытащили из моего мира, таскают туда–сюда, словно я игрушка, а не человек.
Она говорила, и эмоции все больше и больше захлестывали ее.
— Мне никто и ничего толком не объясняет, на меня кричат и рычат, заставляют повиноваться, будто я рабыня. А я всего лишь обычная девушка, которая читала о драконах только в книгах.
Ее голос начал дрожать, и на глаза навернулись слезы.
— Я слышал, что вы не совсем обычная, а очень даже буйная и непредсказуемая. Вы как следует пощекотали нервы «повелителю», — усмехнулся он, произнеся слово «повелитель» с некой ноткой пренебрежения. — Поэтому для вашей же безопасности я поместил вас именно сюда.
— Весьма благородно с вашей стороны, — хрипло рассмеялась Надя сквозь слезы, находясь на грани нервного срыва. — Знаете, а ведь ваши осведомители не врут.
Она поднялась с тюфяка и, сузив глаза, вздернула подбородок.
— Я очень буйная. И очень непредсказуемая, — с этими словами она со всего размаха запустила в голову дракона небольшим деревянным ведром для нечистот, которое заранее придвинула к импровизированным нарам.
Ведро, хоть и пустое, оказалось довольно тяжелым. Оно встретилось с благородным челом дракона с громким треском.
Надя, не став разбираться, что конкретно треснуло: лоб или ведро, со всей неизвестно откуда взявшейся прыти, рванула мимо Ксангора в открытый выход, к свободе.
ГЛАВА 5. Ненависть
Надежда бежала, не разбирая дороги, петляя по темным проходам и лестницам. Окончательно заблудившись, она затаилась, прижавшись к темной стене.
Ее сердце отчаянно бухало в груди, и Наде казалось, что оно сейчас выпрыгнет прямо на каменный пол.
Нужно срочно сосредоточиться и понять, как выбраться из проклятого замка. Правда, бежать особо некуда, но об этом она подумает потом. Сейчас главное — найти выход из этого лабиринта.
Надя стала передвигаться, держась стены и аккуратно ступая, чтобы не издать ни единого звука. Замок спал, и, на ее счастье, по дороге пока никто из