— Со скидкой возьмите! Вы ведь почти знаменитость!
— Прости, мне срочно нужно идти, – попыталась отмахнуться я, но мальчишка снова меня обогнал и встал прямо на пути, протягивая газету и погрызенный карандаш:
— А автограф?
Я вздохнула, но всё же подписала газету, чтобы поскорее отделаться от него. Но не успела пройти с одной стороны площади на другую, как заметила, что в мою сторону указывает девушка и что-то говорит своей подруге. Почувствовав неладное, я ускорила шаг.
К счастью, в этот момент как раз подошёл омнибус, и я успела запрыгнуть в него до того, как девушки пересекли площадь.
Сидя в омнибусе, который был почти пустым в это время дня, я заплела волосы в косу, сняла со лба ветрозащитные очки и убрала их в сумку. После чего достала из неё тонкий, почти прозрачный шарф и, накрыв им голову, повязала на шее в надежде, что меня всё-таки перестанут узнавать хотя бы случайные прохожие.
Но и этим дело не ограничилось. На остановке сидели две старушки, живущие неподалёку. Увидев меня, они зашептались. Ну, как зашептались – старушки были глуховаты и говорили так громко, что их голоса разносились на весь квартал:
— А в наше время девушки были скромнее! Ты только полюбуйся на эту цацу, Лиззи! Это ж дочка Ривера, про которую в газете писали!
— Это та, которая дракона охомутала? Да неправда всё это, она же тихая, как мышь!
— Тихая? Там писали, что она посмела на драконов накричать! Видать, своя уже в доску!
— Ну, значит, не в отца пошла! В мать!
— В мать, – пробормотала я, поворачивая за угол улицы Мятных Кроликов. – Определённо в мать.
Свернув ещё раз, я вышла на знакомую улочку, ведущую к нашему ресторану. Вывеска «У Ривер» – с нарисованной речной рыбкой, держащей в плавнике поварёшку, – покачивалась на лёгком ветру.
У входа стояла пожилая миссис Барроу – одна из наших постоянных посетительниц, которая приходила каждый день ровно к открытию и заказывала одно и то же: овощной суп и хлеб с маслом. Она была безобидной старушкой, но с одной особенностью – новости разносились от неё по кварталу быстрее, чем по вещателю.
— Милочка! – всплеснула она руками, едва завидев меня. – Так это правда? Ты встречаешься с этим красавчиком из газеты?
— Нет, миссис Барроу, – устало ответила я.
— Ну конечно, конечно, – она заговорщически подмигнула. – Я бы тоже отрицала на твоём месте. Такие мужчины любят скромных!
— Я не…
— А он и правда такой высокий, как на картинке? А волосы у него мягкие? У моего покойного Герберта тоже были длинные волосы, правда, не фиолетовые, а просто седые, но всё равно…
— Миссис Барроу, мне нужно идти, – перебила я как можно мягче и, обойдя старушку, толкнула дверь ресторана.
Внутри было непривычно тихо для этого часа. За столиками сидели всего три-четыре человека, хотя обычно к этому времени свободных мест почти не оставалось. Отец стоял за стойкой и протирал стаканы – верный признак того, что ему нечем заняться.
— Мила? – он поднял голову и нахмурился. – Ты почему не на работе?
Я прошла за стойку и устало села на низкий табурет, положив сумку на пол рядом. Потом подняла взгляд на отца и тихо призналась:
— Меня уволили. Кажется, теперь у меня будет больше времени на то, чтобы помогать вам в ресторане.
— Девочка моя, – папа поставил стакан на стойку, тряпку положил на край раковины и, присев передо мной на корточки, взял за руки. – Это всё из-за того, что пишут в газетах?
Я кивнула и сделала медленный, глубокий вдох. Обычно меня трудно было выбить из колеи, но сейчас было настолько обидно, что даже дышать стало тяжело.
— Мне выдали зарплату за месяц. Пришлось подписать заявление по собственному желанию, чтобы не портить репутацию. Вот, возьми, тебе ведь как раз нужно оплатить лечение.
Я протянула отцу бумажный пакет, в котором тихо позвякивали монеты. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать – наверное, хотел меня утешить, – но в этот момент в зале появилась мама, и я невольно вжала голову в плечи.
Должно быть, она всё услышала, потому что руки она упёрла в бока и смотрела на меня так, будто я прогуляла уроки.
— Так и знала! – произнесла она тем особенным тоном, который предвещал длинную речь. – Я с самого начала говорила, что эта работа до добра не доведёт! Драконий сад! Где это видано, чтобы обычная девушка нянчилась с детьми высших кланов? Нет, мне, конечно, никто не слушает, я же просто мать, моё мнение ничего не значит…
— Дорогая, – мягко вставил отец.
— Что – “дорогая”? Я предупреждала! Я говорила ей: “Мила, не лезь туда, где драконы, они тебя сожрут и не подавятся!” И что? Сожрали!
— Технически, меня не сожрали, а уволили, – заметила я.
— Не остри! – мама погрозила мне пальцем, но я заметила, как дрогнули её губы. Она злилась, но, скорее, не на меня, а на этих драконов, которые могут так запросто изменить чью-то судьбу и даже не заметить. – И что теперь? Куда ты пойдёшь? Кто тебя возьмёт, когда твоё лицо на каждой газете?
— Мам, через неделю все забудут.
— Через неделю! Ха! – она всплеснула руками. – Миссис Барроу уже всем рассказала, что ты выходишь замуж за дракона! Половина квартала думает, что мы породнимся с кланом Мару!
— Это… совсем не то, что произошло.
— А мне сегодня трое постоянных клиентов сказали, что пойдут обедать в другое место, – вдруг тихо произнёс отец. – Говорят, не хотят быть замешаны в скандале.
Я опустила взгляд.
— Прости, пап…
— Не за что извиняться, – он снова взялся за стакан. – Придут другие. А может, и эти вернутся. Мой луковый суп не так просто забыть.
Мама села рядом со мной и, помолчав, вдруг сказала совершенно другим тоном – деловым и собранным:
— Значит так. Пока ты без работы, будешь помогать нам. Кстати, очень вовремя, потому что Генри – наш доставщик – сегодня утром тоже уволился.
— Что? Почему?
— А как ты думаешь? – мама выразительно подняла бровь. – К нам с самого утра явились журналисты.