Хозяин говорил спокойно и рассудительно. Его тон немного отрезвил меня, и я ещё раз просмотрела заголовки газет. Моё лицо было отчётливо видно на картинке: скорее всего, снимок сделала одна из девушек, сидевших на диване. Возможно даже, она была не случайной фанаткой, а журналисткой, которая нарочно пришла в гримёрку ради интересного материала. И нашла его.
— Сколько я должна отработать?
— Нисколько. Я готов подписать ваше увольнение задним числом и выплатить зарплату за оставшийся год без отработки. И нас с вами больше ничего не будет связывать. Думаю, лет через десять все ваши воспитанники выпустятся, и вы сможете вернуться. Я буду рад принять вас обратно. Но не ранее.
— Поняла, – глухо сказала я, чувствуя в груди странную пустоту.
Несколько секунд я просто сидела, глядя на собственное лицо на первой полосе – и не узнавая его. На снимке я выглядела… иначе. Почти вызывающе. Камера поймала момент, когда я с улыбкой тянулась к Мареку, а Аэрис наклонился ко мне, и всё действительно выглядело двусмысленно. Но не потому, что между нами что-то было. Я просто хотела улыбкой успокоить испуганного и заплаканного ребёнка.
— Но ведь я ни в чём не виновата, – тихо произнесла я, с трудом веря в происходящее.
— Знаю, – спокойно ответил мистер Бигглз. – Но виновность и репутация – разные вещи. А мы работаем не с фактами, мисс Ривер. Мы работаем с доверием.
Он протянул мне перо.
— Решение за вами.
Из глубины здания послышались звонкие детские голоса. Кто-то смеялся, кто-то что-то кричал. За два года, проведённые в этих стенах, я так привыкла ко всему и так прикипела к малышам, что подписать эту бумагу было всё равно, что отказаться от собственных детей.
Странная, щемящая боль.
Я думала, буду переживать из-за работы, денег, из-за слухов, которые теперь будут обо мне ходить не только среди мамаш, но по всей Виригии. Однако, тяжелее всего было от осознания, что я больше не увижу ни Эрика, ни Луизу, ни Вилли… никого из них.
— Хорошо, – сказала я, наконец, и поставила подпись. Зачарованное перо сняло отпечаток моей ауры и закрепило его на заявлении об увольнении. Чернила высохли лишь мгновением позже.
— Мне жаль, – мягко добавил мистер Бигглз. – Вы правда были ценным кадром.
Оно и заметно.
Я встала, аккуратно сложила газеты в стопку и спросила:
— Могу я хотя бы попрощаться с детьми?
— Конечно. Не торопитесь. Соберите свои вещи. Убедитесь, что ничего не забыли, чтобы не пришлось возвращаться. И заберите свою выплату в бухгалтерии. Её уже должны были подготовить.
— До свидания, мистер Бигглз, – только и смогла кивнуть я.
— Прощайте, – поправил он.
Мои шаги прокатывались по коридору глухим эхо, когда я подходила к своей группе. Дети уже вовсю играли, а Долли убирала посуду. Я так и замерла в дверном проёме, наблюдая своих малышей.
— Мила! – крикнула Элли, заметив меня. – Смотли, какая басня!
Действительно, башня из больших мягких кубиков тянулась почти до потолка, и малышка, ловко орудуя силой воздуха, подняла очередной кубик одной лишь магией. Однако попытка поставить его на вершину башни оказалась неудачной, и кубики посыпались вниз, падая вокруг хохочущей Элли.
Долли убрала посуду и поспешила ко мне.
— Я слышала, что произошло, – прошептала она. – Все газеты, оказывается, пестрят заголовками про тебя и этого дракона.
— Мистер Бигглз уже рассказал мне об этом, – кивнула я и посмотрела ей в глаза. – Я уволена.
— Что? Уже?! – Долли оглянулась на детей и, вытеснив меня из дверного проёма, вышла за мной в прихожую. – Не может быть! За что?!
— Оказывается, я слишком скандальная для элитного сада, – грустно улыбнулась я.
— Да это же всё просто выдумки журналистов! Аэрис опроверг все слухи в интервью, а журналисты уже сегодня к ужину придумают новый скандал! Все забудут о тебе через неделю!
— Родители не забудут. – Я вздохнула. – Им не нужна няня, про которую пишут… такое.
Мы немного помолчали.
— Что будешь делать? – спросила Долли.
— Выпью кофе и пойду домой. Скажу родителям, что у меня внезапно появилось много свободного времени.
— Мила…
— Всё нормально, – перебила я, хотя сама не верила в это. – Наверное, так даже лучше. Может, Богиня решила, что мне пора заняться чем-то другим.
И в этот момент из игровой донёсся голос Эрика:
— А где Мила?
— Скажи им, что я заболела, – прошептала я. – Это будет проще.
Долли молча кивнула и, погладив меня по плечу, поспешила обратно к детям. Я же сняла рабочие туфли, положила их в сумку и вышла через служебный вход, чтобы не пересекаться с родителями.
На улице было солнечно и почти тепло. Пантарэя жила своей жизнью. Кто-то спешил по мостовой, омнибусы звенели на перекрёстках, вдалеке слышались уличные музыканты.
А я только что лишилась работы.
И всё из-за этих самоуверенных драконов.
А самое неприятное было в том, что плохие новости ещё не закончились.
Глава 4.
Первым делом я остановилась у лотка с газетами, который стоял прямо напротив входа в детский сад. Обычно я проходила мимо, не задерживаясь – газеты покупал отец, и только по выходным, – но сегодня моё собственное лицо смотрело на меня с каждой первой полосы, и пройти мимо было невозможно.
Я взяла ближайшую газету и развернула её.
"Аэрис Мару в прямом эфире: «Я не знаю эту девушку. Между нами ничего нет и не было»". При этом слова Аэриса были написаны мелким шрифтом, а вот изображение растянулось почти на всю страницу.
— Да неужели, – язвительно пробормотала я и положила газету обратно. Подняв глаза, я тут же встретила взгляд продавца, который, конечно, сразу опознал во мне двушку с первой страницы. Я ведь даже одета была так же, как тем вечером!
Я развернулась и поспешила прочь, пока он не начал задавать вопросы. К тому же, от одного только любопытствующего взгляда мне уже становилось неловко. Отчасти меня даже порадовало то, что не придётся больше возвращаться сюда на работу: каждый лавочник, каждая живущая рядом старушка знала меня в лицо.
Впрочем, меня узнавали повсюду.
— Мисс, мисс! – остановил меня мальчишка с газетой в руках. – Купите газету! Тут про вас написано!
— Спасибо,