И пока Жан-Поль наваливался на нее и кряхтел, все, о чем Камилль могла думать сквозь острую боль, когда сопротивлялась, а затем сдалась: подтолкнула ли она Жан-Поля к этому? Это она дала ему повод? Это ее вина?
– Ну вот видишь, – весело сказала он, скатившись с Камилль, – ты перестала сопротивляться и даже получила удовольствие. Пойдем и скажем твоему отцу, что мы женимся. А если он посчитает, что я недостаточно хорош, то дай ему понять, что для других мужчин ты непригодна.
Глава 3
Шанхай, 1907 год
Первая Жена Луи не возражала, когда дедушка Дэн объявил о намерении открыть магазин в Париже. Обычно она не скупилась на эмоции и выражение собственного мнения, но в этот раз сдержанно промолчала, услышав, что ее муж и младший сын уезжают на десять или больше лет в чужую страну и будут возвращаться в Шанхай лишь время от времени. Первая Жена происходила из семьи торговцев и не сомневалась, что это решение пойдет на пользу бизнесу семьи Дэн. Образ ее мышления был таким же традиционным, как и ее припудренное рисовой пудрой лицо и нарисованные брови.
– Процветание нашей семьи стоит на первом месте, – сказала Первая Жена. – И если мы должны открыть бизнес в Европе, то, очевидно, доверить его можно только члену семьи. Дедушка Дэн оказал моему мужу честь своим доверием.
Если бы мнение Полин имело хоть какое-то значение, она бы умоляла дедушку Дэна позволить Тео остаться в Шанхае. Брат нашел ее плачущей в уголке сада. Полин спряталась от посторонних глаз между кустом азалии и бамбуком.
– Мне даже поговорить будет не с кем, если ты уедешь, – всхлипывала она. – А кто будет запрещать прислуге меня наказывать? Разве ты не можешь сказать дедушке, что не хочешь ехать во Францию?
– Он не передумает, – ответил Тео. – Дедушка вынашивал этот план много лет. Именно поэтому меня отправили во французскую миссионерскую школу. Кроме того, я мечтаю увидеть Францию.
– Я покончу с собой, – отрезала Полин и вытерла нос рукавом. – Прыгну в колодец, и мой призрак будет веками мучить всех, кто живет в этом доме.
Тео рассмеялся и нежно потрепал ее косичку.
– А твоему призраку не надоест столько лет болтаться у одного и того же колодца?
Спустя несколько дней Первая Жена послала за Полин. Та тут же поспешила в ее покои, мысленно готовясь к наказанию. Огромная комната служила одновременно спальней и гостиной, на побеленных стенах не было ничего, кроме пары свитков с ирисами и орхидеями в акварели. Первая Жена отдыхала на кушетке, щеки ее порозовели от самодовольства.
– Твой дядя забирает тебя во Францию, – проговорила она. – Ты будешь заботиться о моем муже и сыне, содержать дом в порядке в этой варварской стране.
Первая Жена почти мурлыкала при мысли о том, что от Полин можно избавиться.
Будь Полин мальчиком, дядя мог бы официально взять ее под опеку. Будь Первая Жена более великодушной, она бы относилась к ней как к собственному ребенку, пусть и не родному. Но Полин – всего лишь плод любви младшего брата Луи и его любовницы, очень дорогой проститутки. Пара погибла в автомобильной катастрофе, когда их дочь была совсем маленькой.
Полин знала, что Первая Жена искренне надеялась напугать ее перспективой жить в чужой стране, поэтому она, опустив голову, смотрела на свои рваные текстильные туфли. Полин изо всех сил пыталась скрыть, как она счастлива внезапному отъезду. Она будет со своим дядей и Тео, единственными, кто обращает на нее внимание. Она будет жить вдали от злобных взглядов Первой Жены, вдали от пощечин главной экономки. В стенах поместья Дэн не было ничего, о чем она бы скучала после отъезда.
Едва покинув покои Первой Жены, Полин тут же побежала в комнату Тео.
– Я еду во Францию с тобой! – воскликнула она. – Твоя мама уже распорядилась, чтобы повар научил меня готовить любимые блюда твоего отца. Я должна записать все рецепты.
Эта новость привела Тео в восторг.
– Я говорил отцу, что мне будет одиноко во Франции, где нет знакомых моего возраста. И ты оказалась единственной, кого семья согласилась отправить с нами. – Он очевидно подтрунивал над Полин, но она даже не подумала обижаться. – А может, богиня милосердия вмешалась и заставила отца пожалеть меня.
Несмотря на слова Тео, Полин знала, что едет во Францию, потому что он попросил.
– Спасибо. Я так тебе благодарна. – Полин опустилась на колени и коснулась лбом пола.
Первая жена была бесконечно рада такому повороту событий. Она никогда не обращалась к Полин по имени и не хотела брать на себя ответственность за воспитание чужого ребенка.
– Мой муж не отправил эту девчонку в детский дом, – часто говорила Первая Жена, – лишь потому, что его непутевый младший брат на смертном одре умолял нас оставить ее. И мой муж оказался единственным, кто согласился. Он не хотел, чтобы умирающий проклял нашу семью.
Сама Первая Жена ехать во Францию не собиралась. Она не хотела менять уют своего двора на тяготы жизни в чужой стране. Могла ли она обеспечить себе достойную жизнь в Европе? Даже дипломаты, командированные заграницу, оставляли жен и дочерей в безопасности – дома в Китае.
Пришло время прощаться. Все собрались на площадке перед домом, где стояли паланкины и тележки с багажом, готовые отправиться на пристань. Тео и Луи встали на колени перед дедушкой Дэном и коснулись лбами земли. Затем Тео сделал то же самое перед матерью. Стоя вместе со слугами, пришедшими посмотреть на проводы, Полин не могла отделаться от мысли, что Первая Жена, хоть и выглядела опечаленной, испытывала облегчение в связи с отъездом младшего сына.
Во время многомесячного путешествия из Шанхая в Марсель Полин и Тео общались только друг с другом. С ними на борту парохода находилась горстка китайцев, таких же торговцев, как и ее дядя, которым было поручено открыть свое дело в Европе. Луи с нетерпением ждал вечера, чтобы сыграть с новыми знакомыми в маджонг, но, как только корабль вышел в открытое море, его подкосила морская болезнь, и он едва мог встать с койки.
Экипаж корабля состоял из французов, и они были в восторге от Тео, китайского юноши, который прекрасно, хотя и довольно формально, говорил по-французски. Корабельный стюард познакомил их с коком, который готовил простой бульон для дяди. Но иногда от одной лишь мысли о еде Луи выворачивало наизнанку.
– Я поем, как только смогу, – сказал он, не потрудившись повернуться. – Идите на свежий воздух и поиграйте.
Предоставленные сами себе, Тео и Полин каждый день носились по палубе. Как только корабль оказался под палящим солнцем Индийского океана, они быстро поняли, что внутри прохладнее. Осмотревшись, Тео и Полин обнаружили уголок, который, похоже, никто не использовал, с парой стульев из гнутой древесины и небольшим столиком.
Тео достал колоду карт. Они были как новые, да еще и с позолотой. Тео и Полин очень любили соревноваться в построении карточных домиков. Покачивающийся корабль еще больше усложнял состязание. Тео никогда не расстраивался, если домик Полин падал и заодно сбивал его постройку. Он просто смеялся.
– Вы когда-нибудь играли в настоящие карточные игры? – спросил кто-то на китайском. Подняв глаза, Тео и Полин увидели молодого человека лет двадцати с небольшим. Он поклонился с преувеличенной вежливостью, даже как-то насмешливо.
– Меня зовут Ма. Я помощник управляющего в парижском филиале «Универмага каменных изделий Вэньчжоу», который скоро откроется.
– Дэн Таолин, – представился Тео. – А это моя двоюродная сестра, Баолин. Мой отец собирается открыть антикварный магазин в Париже.
– Я сразу догадался, что вы родственники, – сказал Ма. – Очень похожи. Та же форма лица, те же скулы.
Кожа Ма была рябой, лицо тонкое и заостренное.
– Нам все время говорят, что мы похожи на бабушку, – вежливо ответил Тео.
– Сыграем в карты? – предложил Ма. – На пенни. Вы знаете,