Повисла тишина.
– Несмотря на свои мотивы, твоя матушка сделала много хорошего, – заключила Камилль.
– Похоже, ты очень удивилась, – сказала Фрэнсис. – Но ты права, мама действительно хочет как лучше. И если бы не ее больница, у меня не было бы возможности попробовать себя в роли медсестры.
– И ты не встретила бы Роберта, – добавила Камилль.
– Да, это было бы большой потерей, – согласилась Фрэнсис. Они продолжили идти. – Ох, бедный Роберт. У него выдался ужасно тяжелый день. Он помогал той молодой китаянке отыскать ее кузена.
– Полин говорила о том, что у них в семье проблемы. Роберту удалось выяснить, где сейчас ее брат?
– Ох, Камилль, это ужасно, – ответила Фрэнсис. – Как оказалось, ее кузен погиб две недели назад в Вимрё во время воздушной атаки.
Камилль споткнулась. Она удержалась на ногах лишь потому, что держалась за руль велосипеда и продолжила идти по инерции. Ее словно ледяной водой окатило. Камилль даже закричать не могла. Она позволила себе лишь судорожный вздох. Призвав на помощь всю выдержку, выработанную за годы брака с Жан-Полем, Камилль не выдала себя ни взглядом, ни голосом, ни дрожью в руках.
– Ты в порядке? – спросила Фрэнсис. – На этой дороге так много выбоин. Я подвернула лодыжку, просто прогуливаясь тут. В общем, бедняге Роберту пришлось сообщить ей об этой трагедии. Он сказал, что девушка резко притихла и замкнулась в себе. Хотя лучше бы разрыдалась.
Как могла она не почувствовать? Камилль казалось, пострадай Тео на самом деле, она бы сразу это поняла. Ощутила бы внезапную слабость в теле, а в глазах бы резко потемнело. Закололо бы сердце, перестало бы хватать воздуха. Что угодно. Чувствовала бы, будто каждый ее шаг – это шаг с обрыва.
Но, с другой стороны, как Камилль могла узнать о произошедшем? Они с Тео не писали друг другу, а отсутствовал он уже много недель. Она знала лишь то, что Тео с отрядом отправили в Вимрё. Перед отъездом он пообещал подать прошение об отпуске и постараться вернуться в Нуаель на выходных.
Но теперь этого не случится. Камилль больше никогда не увидит Тео. Она глубоко вздохнула. Как бы больно ни было, его смерть не изменит планов Камилль. Она все равно должна сбежать от Жан-Поля.
– Ты стала мне хорошим другом, Камилль, – неожиданно сказала Фрэнсис. – Я буду очень скучать по тебе, когда уеду.
– Я очень рада, что ты считаешь меня другом, Фрэнсис, – ответила Камилль. – Потому что мне может понадобиться твоя помощь.
– Конечно. Чем я могу помочь тебе?
Камилль покачала головой:
– Пока не могу сказать точно. Возможно, с… переездом.
– Поняла, – Фрэнсис покосилась на подругу. – Собралась сбежать?
– Неужели это так очевидно? – удивилась Камилль. – Да, я хочу сбежать. И как можно скорее. Возможно, уже на следующей неделе. Но прошу, больше ни о чем меня не спрашивай, Фрэнсис.
Возле высоких железных ворот шато девушки обнялись на прощание, и Камилль продолжила путь домой. От одной лишь мысли о завтрашнем дне ей становилось тошно. Раньше Камилль думала, что если Тео погибнет, то и она умрет – если не физически, то душой точно. Теперь же ее жизнь обрела новый смысл. Она должна была выжить несмотря ни на что.
Вернувшись домой, Камилль взяла лампу и спустилась в погреб, заперев за собой дверь. Она забилась в угол и засунула шарф в рот. Только тогда Камилль дала волю слезам. Она стенала, словно раненое животное, которое не хочет выдавать свое убежище.
Роман с Тео подверг Камилль опасности. И ее жизнь все еще была под угрозой. Но Камилль ни о чем не жалела. Сейчас важнее всего было держать эмоции под контролем, чтобы благополучно пережить следующие несколько дней с Жан-Полем.
Полин
Полин постучала в дверь, ведущую на кухню. Камилль стояла у плиты, повернувшись спиной.
– Я не буду ужинать. – Голос Полин охрип после нескольких часов плача в одиночестве в комнате в саду. – Просто хотела сказать, чтобы вы не тратили на меня продукты.
– Полин, вы такая бледная. – Камилль подвинула стул для гостьи. Она и сама выглядела изможденной, а руки ее были перепачканы в муке. – Пожалуйста, хотя бы чай выпейте. У меня где-то был настоящий.
Внезапно чашка чая показалась Полин самой важной и желанной вещью на свете. Пока чай заваривался, Камилль закончила защипывать края пирога. Она сняла крышку с чугунной кастрюли и перемешала рагу деревянной ложкой. Затем бросила щепотку муки на дно духовки, убедилась, что та почернела и не загорелась. Дениз точно так же проверяла, достаточно ли духовка нагрелась.
– Я собрала эти яблоки в конце лета, – пояснила Камилль. – Они немного подсохли, но для выпечки вполне пригодны. Полин, если вы слишком устали, я принесу ужин в садовый домик.
Полин покачала головой и попыталась улыбнуться.
– Спасибо. Не утруждайтесь так. Я сама отнесу еду к себе.
– Хорошо. Вам действительно не помешает поесть. – Камилль потянулась за миской.
Ее закатанные рукава вновь сползли с локтей, и Полин увидела синяки. Она хорошо знала, откуда появляются такие следы. Экономка часто хватала ее за руки в детстве и крепко сжимала. Синяки же на руках Камилль были темнее, располагались на большом расстоянии друг от друга. Рука явно была крупной и грубой.
Камилль поставила на поднос миску с рагу и чашку с чаем. Полин взяла поднос, и Камилль открыла для нее дверь.
– Заходите позже за пирогом.
Полин только сейчас заметила покрасневшие глаза и распухший нос Камилль. Возможно, оттого, что она склонилась над горячей плитой.
Рагу так и осталось нетронутым. Аппетита у Полин не было, но ей не хотелось обижать Камилль. Полин лежала на кушетке, свернувшись калачиком. Она уехала из Парижа вчера, до того, как принесли утреннюю почту. Подожди Полин до полудня или еще один день, наверное, к тому времени уже пришло бы письмо с соболезнованиями от отряда Тео. Если оно все же было отправлено, то наверняка адресатом значился бы Луи. Дениз не вскрыла бы чужое письмо без разрешения.
Но в пятницу Луи уже будет в Париже. Если дядя вернется и одновременно получит известие о смерти Тео и о ее побеге, это добьет его окончательно. Полин сделает все возможное, чтобы вернуть тело Тео в Китай, и, может быть, это хоть как-то утешит Луи. Наверное, так распорядилась сама судьба, и Полин должна была оказаться в Нуаеле не ради себя, а ради Тео.
Предстоящее замужество, возвращение в Китай, судьба, которой она не хотела, – все это теперь не имело никакого значения. Плевать, где Полин будет жить – в Париже или в Шанхае. Ведь Тео был мертв.
Раздался мужской голос, затем хлопнула дверь. Полин приоткрыла ставни и увидела Жан-Поля у двери, ведущей в кухню. Мелькнул отблеск спички, он закурил. Через несколько мгновений скрипнула калитка, и Жан-Поль ушел.
Полин заставила себя съесть несколько кусочков холодного рагу, а затем отнесла поднос на кухню. Камилль одарила ее усталой и довольно грустной улыбкой.
– Хотите яблочный пирог? – спросила она.
Полин покачала головой. Ей отчаянно не хотелось говорить о смерти Тео, ведь тогда она станет реальностью. Будто заклинание, которое нельзя отменить.
– Камилль, завтра я и мой друг Анри едем в Вимрё. Я не знаю, когда вернусь, но думаю, мне уже не понадобится ночлег. Мой брат погиб, и мне нужно срочно поговорить с его командиром.
Пальцы Камилль вцепились в край стула. К глазам подступили слезы.
– Мне очень жаль, Полин. Это ужасно. – Тихий голос Камилль превратился в шепот, будто у нее не было сил говорить громче.
– Наверное, я зря надеюсь, будто это какая-то ужасная канцелярская ошибка, – сказала Полин, глядя на свои руки, – Но я должна убедиться наверняка. Доктор из госпиталя сказал, что командир Тео точно знает больше. Согласно китайским обычаям, мы должны быть похоронены вместе с предками, поэтому я должна забрать его… его тело домой.
Камилль резко встала.
– Мне захотелось ромашкового чая. Я подогрею воду, а вы, пожалуйста, принесите тот белый кувшин с ромашкой.