— Чего тебе, Мэгги? — недовольно надулся мальчишка. — Не видишь, мы разговариваем. И вообще, тебе спать пора. Вечер уже наступает.
— Не наступает, — возразила девочка, тряхнув косичками. — Ещё лано! И вообще, я хотела на гостя глянуть? Что, нельзя?
— Нельзя, — отрезал пацан. — Поздно уже, спать иди.
— Лано, — злобно топнула ножкой кроха.
— Поздно!
— Лано!
— Так, дети успокоились, — появившаяся Грета взяла девочку за руку. — Мэгги, мы печенье печем, нужно, чтобы ты его попробовала и сказала, как получилось.
— Печенье? — у малышки заблестели глаза. — Пошли.
Женщина улыбнулась гостю, взяла девочку за руку и увела на кухню.
Минут пятнадцать Стэн сидел за столом, прихлебывая квас из глиняной кружки, закусывая свежими калачами и общаясь с пацаном, засыпавшим его кучей вопросов: «А, правда, что Ниссент большой город?» «Говорят, там океан есть?», «А какой он, океан»? «А ты в порту был, корабли видел?» «Трудно туда матросом устроиться?» «Как думаешь, меня юнгой возьмут, когда вырасту?».
За это время женщины накрыли стол. Принесли и расставили большие блюда с водой и положили полотенца рядом. Во главе стола, на большом стуле сел Стефан. По правую руку от него пристроился Симон. Отец и сын неторопливо омыли ладони в блюдах, вытерли полотенцами. Стэн последовал их примеру. Женщины убрали воду, принесли из кухни большую тарелку с жареным мясом, горшок с кашей и уселись рядом с блондином. Стол к тому времени был заставлен разными блюдами и закусками, без изысков, но сытно. Бульон с вареной говядиной в большой кастрюле. Запеченный до золотистой корочки поросенок, куски жареной свинины, помидоры, огурцы, зелень, нарезанная ломтями горка белого сыра, пирожки с подрумяненными желтыми боками, большая посудина с капустой, плошка со сметаной, огромный квадрат сливочного масла на отдельной тарелке. Посередине стоял кувшин с пивом, рядом с ним пристроилась огромная бутыль с рубиновым домашним вином.
— Хороший у вас стол, богатый, — улыбнулся Стэн, глядя на всё это великолепие.
— Не жалуемся, — усмехнулся Стефан. — Гил сам живет и деревне дает заработать — мы всем довольны.
Глава семьи встал, налил себе и сыну пиво из кувшина, вопросительно глянул на гостя.
— Что будешь?
— Вина попробую, пожалуй, — решил Стэн.
Из большой бутылки в чашу парня плеснули ярко-алой жидкости.
— Первую пьем по традиции, за нашего гостя, — поднял чашку Стефан. Он одним махом опрокинул чашку, довольно крякнул и вытер пену с губ. Сын последовал его примеру. Стэн глотнул вина, почувствовал, как напиток огненной волной прокатился по груди, согревая и даря расслабление.
Некоторое время все молча ели. Женщины подкладывали гостю куски побольше и пожирнее. Староста расспрашивал о том, что слышно в Ниссенте, рассказывал о житье-бытье в Хорне. Симон, находясь рядом с отцом, больше помалкивал и лишь поддакивал предку. Оставшийся рядом Григ, пользуясь тем, что Стефан иногда отвлекался на очередной кусок мяса и сыра, забрасывал Стэна вопросами об оружии и дальних странах.
За трапезой и неспешной беседой, Стэн не заметил, как наступили и сгустились сумерки. Когда за окном серая хмарь вечера сменилась на чернильную тьму наступающей ночи, женщины разожгли принесенными лучинами расставленные по углам и подвешенные на специальных подставках, белые столбики свечей.
Тихий шуршащий шелест застал семейство старосты на мгновение оцепенеть. Грета побледнела и схватилась за сердце, молодая женщина судорожно сглотнула, мужчины замерли на своих местах. С каждым мгновением гремящий погремушкой шелест усиливался, добавились дребезжащие и звенящие нотки. Лица Клейнов приобрели мертвенно бледный оттенок. Ладонь Стефана с двузубой вилкой нервически дернулась, наколотый кусок мяса шлепнулся на скатерть, забрызгав коричневой подливой рубаху старосты, но тот даже не пошевелился, продолжая вслушиваться в нарастающий звук.
— Что это? — спросил Стэн у Симона.
В глазах у блондина плескался ужас перемешанный с паникой, но он ответил.
— Ламия. Она никогда так рано не появлялась. Обычно приползала позже, ночью. И раньше этот звук был намного тише.
— Лекс говорит, чем больше проходит времени, тем колдовство Игнатия слабее становится, а ламия, наоборот, с каждой новой жертвой силу набирает, — безжизненным голосом сообщил староста. — Вчера она ночью она Артемия растерзала. Сильный детина был, Когда змеи на полях его сына ужалили, осерчал, взял молот и вышел с ламией разбираться. Она его на части порвала.
— Артемия, кузнеца? — в голосе блондина явственно прозвучали нотки ужаса.
— Его, — кивнул Стефан. — Ты просто ещё засветло с телегами уехал, потому и не знал.
— Получается, Дэна ужалили, Артемия ламия убила, Ариса одна осталась, — вздохнул блондин. — Жалко-то как, она мужа и сына любила очень, жизни без них не мыслила.
— Нет её больше, — глухо сообщил староста. — Когда Дэн погиб, она чуть с ума от горя не сошла. Артемий её отваром из сонной травы напоил, чтобы до утра поспала, а сам ночью к ламии вышел биться. Ариса утром проснулась, узнала, что с ним произошло, почернела вся. Пошла на сеновал, там и повесилась. Не захотела дальше жить без мужа и сына.
На улице залился испуганным лаем щенок. Затем истошно взвыл, тихонько заскулил и пронзительно завизжал.
— Ааа, не трогай Гарта змеюка, — наступившую тишину разорвал отчаянный детский крик. — Отпусти его сволочь такая!
У Стэна судорожно сжалось сердце. Отчаянный вопль ребенка пробрал до глубины души.
— Кто это? — он встал из-за стола.
— Эмма, соседка наша, — вздохнул Стефан. — Зачем же ты вылезла девочка, погибнешь ведь ни за грош.
— Живет в соседнем доме, — торопливо добавил блондин — Родители в позапрошлом году умерли от тифа, она одна с бабкой, которая почти не ходит, осталась и с Гартом, щенком приблудившимся.
— Надо помочь, — решительно сказал парень и шагнул в прихожую.
Низкое злобное шипенье снова заставило всех присутствующих замереть.
— Не боюсь я тебя змеюка, поганая, отпусти Гарта, и проваливай, — звенел напряженный голосок девочки. — Вали отсюда к себе в болото, и не показывайся.
— Не дури, — Симон загородил дорогу Стэну. — Ламия поэтому девчонку и не убивает, ждет, пока кто-то из наших дураков её выручать кинется, чем больше людей порвет, тем сильнее станет. Ты для неё пища, а нам перед Гилом отвечать.
— Отойти с дороги, — процедил Стэн. — Я все равно выйду, хотите вы этого или нет. Не могу сидеть в норе, когда тварь девчонку убивает.
— Отойди Симон, — тяжелая рука Стефана отодвинула блондина в сторону. — Хочет глупо погибнуть, это его выбор.
— Я с тобой тогда пойду, — хмуро заявил блондин. — И будь, что будет.
— Не пущуууу! — вцепилась обеими руками в Симона Агнесс. — Хочешь меня без мужа, а детей без отца оставить? Не выйдет!
— Здесь все сидите, — Стэн был уже в прихожей, крепил меч к поясу. — Сам попробую с ламией разобраться. Получится, избавлю вас от твари,