Еще с Генисаретским озером связано имя израильской поэтессы Рахель, чья судьба сложилась трагически. Было интересно узнать о ней из нашей небольшой обзорной экскурсии.
Вот такая высокая концентрация культурных и исторических сведений на небольшой участок земли!
Поскольку наша поездка занимала весь день, мы уже успели довольно много увидеть, и наступило время долгожданного перерыва на обед, который состоялся в скромном кафе на самом берегу Генисаретского озера. Несмотря на аскетичную обстановку и простой набор блюд, я была рада наконец поесть хотя бы куриное мясо, а не надоевшую колбасу, сосиски, яйца и быстрорастворимый суп.
К концу обеда разыгралась нешуточная гроза: сгустились тучи, засверкала молния во всё небо, раздался оглушительный треск грозовых разрядов, и полило так, словно разверзлись все хляби небесные. На израильской земле даже простые природные явления приобретают поистине библейский размах. Вода в озере волновалась и бурлила. Когда буря немного успокоилась, можно было различить два оттенка воды: темно-синий и бирюзово-голубой. Подойти к кромке озера было невозможно, так как земля раскисла из-за дождя, превратившись в грязное месиво.
У Генисаретского озера легче представить себе евангельские события: усмирение бури, хождение по воде, чудесный лов рыбы и другие. Здесь сохранилась первозданная природа, возможно, почти такая же, как во времена Христа. И, наоборот, в Назарете, в окружении домов и магазинов мне было трудно вызвать в своем воображении события евангельской истории. Всё заслоняет собой современная застройка, и связь с прошлым теряется.
Заключительной частью нашей поездки стало посещение греко-православного храма 12-ти апостолов в Капернауме. Это красивый собор кремового цвета с яркими малиновыми куполами. Хотя мы остановились там совсем ненадолго, успели почувствовать благодатную атмосферу этого места. Храм занимает небольшую, но продуманно спланированную территорию. У дорожки, ведущей к храму, за сеткой виднеется сад, где разгуливают два павлина с сине-зеленым оперением и длинными хвостами. За садом – беседка с естественным навесом под кроной дерева с толстыми и густыми ветвями. Перпендикулярно к беседке – небольшая площадка с длинным мраморным столом и скамьями, с видом прямо на озеро. Несмотря на непогоду, ощущалась атмосфера величия, торжественности и умиротворения.
Храм 12 апостолов в Капернауме.
В саду возле храма разгуливают павлины.
Церковь внутри небольшая, с иконами и росписями. Густой аромат восковых свечей. На аналое икона, вышитая бисером. У входа в алтарь – чтимая чудотворная икона Богородицы, украшенная многочисленными дарами паломников – нитками бус и драгоценностями. В такой обстановке всегда становится жаль, что невозможно сосредоточиться и подумать о чем-то личном и серьезном, давит экскурсионная спешка. Но ничего не поделаешь.
В церковной лавке мне приглянулся бумажный календарь на этот год с прекрасным видом храма. Очередь была небольшой по числу людей, но бесконечной по времени из-за бестолковых расспросов и суеты экскурсантов. Пока все толпились у лавки, показался священник в черных одеждах, в головном уборе с плоским верхом, типичном для греческих священнослужителей. По словам экскурсовода, это был отец Иринарх, благодаря которому храм приобрел такой ухоженный вид.
С заветным календарем вернулась в автобус. Удалось задремать, плавный ход автобуса убаюкивал. Но тут с новой силой разыгралась стихия: засверкали молнии, по стеклам и крыше застучал град. Белыми зернами засыпало дорогу. Позже в новостях передали, что непогода оставила некоторые районы без электричества.
Вечером того же дня напоследок мы заглянули на железнодорожный вокзал посмотреть расписание поездов в аэропорт на день отъезда. С помощью пожилой русскоязычной пары мы с трудом разобрались в хитроумном расписании, написанном, как и всё на иврите, справа налево. Вот мы уже в апартаментах, и – пора паковать чемоданы!
Обратный отсчет
Наступил день отъезда. Как всегда, утром не хотелось вставать, но грела мысль о возвращении домой. Наскоро позавтракали, и начался наш обратный путь. Сгрузились с чемоданами с 3-го этажа без лифта, я вернула Эрецу ключи, поблагодарила его и попрощалась.
Погода была переменчивая: то дождь, то облака. Когда мы вышли на улицу, начался сильный дождь. Накануне мы взяли визитку у водителя такси рядом с вокзалом, но он подвел нас и не ответил на звонок. Я понадеялась, что он нас не подведет, раз уж его зовут Элиас, т. е. Илья. Ведь с именем пророка Илии связана пещера в горе Кармель в Хайфе, место поклонения последователей трех религий. Но связь имен оказалась эфемерной, и надежды не оправдались. Пройдя немного по улице, поймали такси. При посадке водитель назвал цену в 25 шекелей, но по мере приближения к вокзалу цена без счетчика выросла до 35 шекелей. Не было времени на споры, и мы поспешили в здание вокзала. Молниеносно купили билет и как раз успели на подошедшей поезд.
В вагоне было свободно, мы сели. Дорога долго тянулась вдоль моря, я наблюдала из окна за вспененными волнами. Вода была непрозрачного матового цвета, как лунный камень или как бледная бирюза. Вдоль дороги – зеленые мандариновые рощи с оранжевыми плодами.
Проезжали через центр Тель-Авива мимо трех башен-небоскребов, символической визитной карточки города: одна башня – цилиндр, одна – четырехгранная призма и одна – трехгранная призма, т. е. круг, квадрат и треугольник в поперечном сечении. Видели знакомое здание тель-авивского университета с изогнутой белой крышей, похожей на лист бумаги. И, наконец, пересадка в аэропорт.
Осталось пройти контроль безопасности, сдачу багажа и паспортный контроль и можно потратить оставшиеся шекели и сделать покупки в дьюти-фри. В кафе взяли два великолепных капучино с прилагающимися к ним шоколадками, кофе прогнал остатки сна. Прошлись по магазинам, напоследок я заглянула в вожделенный книжный «Стимацки». Это распространенная сеть книжных в Израиле, куда я мечтала зайти, но это не удалось сделать в Хайфе. Так что я была рада найти магазин в аэропорту. Приобрела там сборник рассказов канадской писательницы Элис Манро, нобелевской лауреатки. К слову, чтение оказалось жутко скучным и депрессивным, хотя книга называлась «Слишком много счастья».
Вспомнила сценку на паспортном контроле: впереди в очереди стоят несколько религиозных евреев – молодой, среднего возраста и один совсем старый. С пейсами, в шляпах, в черных сюртуках. За самым старым евреем пытается пробиться без очереди местная дама средних лет, некрасивая, но ярко накрашенная, претенциозно одетая и невероятно нахальная. Она объясняет старику, что якобы ее ждет впереди человек и поэтому ей нужно срочно пройти. Старик, видимо, разгадав ее маневр, не поведя и бровью, спокойно, с достоинством, не повышая голоса, указывает ей на соседнюю очередь и говорит, что пройти можно вон там. Дама кипятится, спорит, доказывает и настаивает, но всё напрасно. Старик снова тихо и со скрытой усмешкой указывает ей на очередь рядом. Обмен репликами в таком духе продолжается еще какое-то время, более молодые евреи начинают флегматично оглядываться на даму, и она вынуждены ретироваться. Наблюдая за этой сценой, я подумала, что в израильском обществе такие религиозные патриархи, пожалуй,