— В прошлом? На войну? Вы были в прошлом?!
— А где ещё, думаешь, можно стать таким большим и сильным?
— Смотрите, смотрите! — закричала младшая Феоктистова. «Лепестки» ванны бесшумно развернулись, и рычаг времени сухо отщёлкнулся. Система была готова к новому запуску. У Емельянова аж дыхание остановилось.
«Господи, какой он еще нескладный!» — почти с отцовской нежностью подумал Кальвадосский Волк. Подошел к анабиозной ванне, выдернул из розетки электрическую вилку и сорвал её с пучка проводов. Гудение в «тюльпане» прекратилось, а Феоктистов брезгливо отшвырнул кабель:
— Вот так будет лучше!
Вовчик обиженно похлопал глазами. «Большие и сильные!» А по стеклам пятиэтажки сильно застучал летний дождь, сквозь который на полнебосвода раскинулась яркая чистая радуга.
* * *
В этот же день семьсот пятьдесят четыре года назад, в августе 1230-го (или по местному летоисчислению 6740 года от Сотворения мира) состоялось венчание двадцатиоднолетней виконтессы Шансон, леди Сюзанны, с двадцатилетним шерифом де Гринеберг. Лорд Николя, сын легендарного Кальвадосского Грома, родился сразу после убытия своего удивительного отца на завоевание Йотунхейма.
Лишившись колдовского оружия, Союз Свободных графств ухитрился не ввязаться в междоусобные войны. Обе решительные владетельницы прекрасно управлялись со своими феодами. Меньшая часть рыцарей Нормана не выдвигала к ССГ территориальных претензий и чтила память их мужей-ванландцев, сумевших завершить Троянскую войну. А большинство, лишенное моральных препон, элементарно боялось непобедимой и безжалостной Волчьей Стаи. Ведь почти всех дружинников и казаков Кальвадосские рыцари предусмотрительно оставили в гарнизонах Союза.
Вот сватались рыцари к обеим вдовушкам массово и разнообразно. Очень уж заманчиво казалось присоединить к своей захудалой вотчине одно из процветающих графств. Но после своих невероятных мужей ни леди Сусанна де Шансон, ни леди Эммилия де Гринеберг уже никого не могли воспринять всерьёз. Наоборот — чем дальше, тем откровеннее презирали.
Без кипучей деятельности сгинувших в море друзей, феоды постепенно разъединились и превратились в обычные графства. Шансоном владел старший сын Феоктистова, лорд Ратибор, а Гринебергом единственный законнорожденный сын Зуброва, лорд Николя.
И вот теперь, свадьбой младших детей земли ванландцев вновь объединялись! На этот раз — кровными узами. По случаю бракосочетания закатили невиданный пир, на который, наконец-то съехались все семьи родов Шансон и Гринеберг: лорд Ратибор с женой и тремя детьми, виконт Андрей с супругой и дочерью, леди Рита с мужем-графом и двумя сыновьями. Прибыл даже сэр Людомир де Каркас с семейством. Побочная ветвь Кальвадосского Грома расцвела в Лангедоке аж семью ребятишками.
Заметно постаревшая леди Сусанна быстро утомилась. Она оставила молодых веселиться и поднялась на донжон. Каменная смотровая площадка была сплошь залита водой, хотя июньский ливень уже почти закончился. Продрогший часовой предложил вдовствующей графине свой плащ, но та отстранила его. Задумчиво облокотилась о мокрый зубец башни. Хлынувшие в разрыв туч лучи высветили над Гринебергом огромную яркую радугу. И почему-то у женщины больно и сладко, как в юности, заныло сердечко.
Словно всё-таки получила какую-то, так и оставшуюся ей непонятной, весть от ушедшего в море любимого.
Эпилог
1984 год по времени Метрополии, 25 мая. Земля-7, СССР, г. Бузулук
Солнце в очередной раз заглянуло в окно спальни. Лучи, как и несколько дней назад, частично отразились от светлых обоев и щедрой волной выплеснулись в недра старой тахты. Только разбудили они не подростка, а неудобно скрючившегося мускулистого поджарого мужчину. Феоктистов недовольно поморщился и открыл глаза. Настороженно обвёл взглядом помещение. Низкий потолок, крашенный водоэмульсионкой, тёмно-коричневая боковина шкафа с ярким постером, аккуратно заправленная кровать у противоположной стены. Откуда-то из-за головы доносилось шкворчание и полузабытый аромат запекающегося теста.
«Блинчики!» Он был дома. Ещё некоторое время прислушивался, не в силах поверить, что всё завершилось. Нет больше разбойников и рыцарей, ацтеков и дерущихся кораблей. Он больше ничем не обязан самодержцам российским. Почти тридцатилетнее хронопутешествие завершено. Но почему-то радости не ощущалось. Да, сбылись мечты идиотов. Однако процесс оказался слаще цели. Ведь теперь нет и никогда уже не будет ни милой Сусанны, ни любимых ребятишек. Больше не увидеть леди Веронику или Тальникору. Давно сгинули объединенные феоды. Да и грозная империя ацтеков исчезла во тьме веков. Даже Мишки Атсеева уже нет…
При той мысли стиснуло сердце, и к глазам подступила горечь. Господи, больше всего он тосковал по детям! По так незаметно возмужавшему Ратибору и милому Андрейке, по своей крошечной ненаглядной Сьюзи... Увы! От всего, что так любил и чем дорожил, его опять отделял безжалостный океан. Только теперь из толщи столетий... Пытаясь отвлечься, встал и убрал постель. Несколько секунд смотрел на сгрудившиеся под столом игрушечные танки и бумажные самолеты. Это же его! Взял в руки первую попавшуюся краснозвёздную модель, которую сам старательно раскрасил цветными карандашами. Совсем недавно. Может, несколько дней назад. С неожиданной ясностью вдруг осознал, что вновь оказался чужим. Здесь всем нужен мальчик-подросток, а не сотни раз целованный смертью ветеран.
В коридоре показалось раскрасневшееся, счастливое лицо матери:
— Проснулся, сынок? Умывайся и идем завтракать. Я твоих любимых блинчиков напекла. Со сгущенкой!
Тёплая волна нежности колыхнулась в душе. Всё-таки его здесь любят и рады! Владимир улыбнулся и прошел в тесную ванную, успев отметить заинтересованно-растерянный взгляд матери. Словно диковинного зверя рассматривала. Неторопливо выдавил на мокрую щетку немного зубной пасты, затем окунул в зубной порошок (раньше всегда так делал, чтобы лучше удалялся зубной налет). Недоверчиво осмотрел забытую конструкцию и засунул её в рот. Пока чистил, осмотрел себя в зеркале. Н-да! Не зверь, конечно, но уже и не тот, привычный для матери, сыночек. Крупный, достаточно красивый мужчина. Фактически на восемь лет старше её. А если ещё учесть ощущение скрытой угрозы, что теперь от них с Колькой исходит...
И тут до него дошло! Лицо матери. Именно её черты узнал сердцем в прошлом, когда встретил леди Веронику! Овал? Нет, у галльской красавицы оно чуть шире, круглее. Но все-таки! Общая компоновка: линия носа, разрез глаз, что-то в губах. Да, именно! Все это, осененное свежей прелестью и чуть иными чертами, заставило мгновенно влюбиться. Он же подсознательно стремился именно к такому образу. А он-то, дурак, столько грешил на «Люцифера»! Нашел на кого обижаться. К столу Феоктистов вышел весёлым, мокрым и голодным. Тем более вспомнил и что Колька Зубров