– В каком-то смысле. Мы чувствуем эмоции друг друга, а порой она прекрасно понимает то, что я говорю. Для безмолвной твари реагирует на удивление живо.
Сора фыркнула и хвостом шлепнула меня по бедрам, отчего Андрей снова захохотал.
Слушая, как радуется отец, я радовалась сама, и на пару счастливых мгновений все мои проблемы исчезли. Я с восторгом наблюдала, как отец балует гриверну – он и начесывал ей пузо, и хлопал по задним лапам. Сора упивалась его вниманием, ее удовлетворение сладчайшим медом покрывало нить нашей связи.
Как бы мне ни претило портить драгоценную идиллию, выпавшую нам с Андреем, была одна тема, о которой я не могла более молчать.
– Отец, мне нужно знать правду, – начала я. – Довольно секретов. Что тебе на самом деле известно о мамином исчезновении?
Андрей замер, потом вздохнул и медленно отошел от Соры. Он потер рукой лицо, внезапно показавшись очень усталым.
– Орели планировала поездку. Куда и зачем, не говорила, лишь то, что может долго отсутствовать и держать со мной связь в это время не получится. Но Орели поклялась, что перед отъездом предупредит меня. Когда она исчезла, не сказав ни слова, я не знал, считать ли ее… – Андрей осекся, его лицо снова начало мрачнеть от боли и страданий.
– Лютер знает, где она, – выпалила я, и глаза отца вылезли из орбит. – Но мама взяла с него слово помалкивать, и Лютер полон решимости его сдержать.
Внимание Андрея сосредоточилось на двери, тело напряглось, словно он мог рвануть в коридор и лично потребовать у Лютера ответы.
Я встала перед ним и взяла его за руки:
– Лютер считает, что мама жива. Он пообещал, что, если она не вернется до конца года, отправится за ней и вернет сюда.
– И ты ему доверяешь?
Этот вопрос я задавала себе снова и снова и ответы каждый раз получала разные.
– Не знаю, – честно ответила я. – Думаю, что, возможно, да.
Прищурившись, Андрей вгляделся мне в лицо. Я поежилась, понимая, что, если отец за что-то возьмется, от его внимания мало что ускользнет. Я толком не знала, что хочу ему показать, – или не показать.
– Сегодня на арене я видел, как он к тебе относится. Я видел, как он к тебе бросился, когда дела приняли скверный оборот. – Андрей выразительно на меня посмотрел. – Когда он пришел, чтобы привести меня сюда… Редко мне доводилось видеть людей, выглядящих так отчаянно.
Я потупилась и пожала плечами:
– Лютер помогает мне. Как советник. – До конца ложью это не было. До конца правдой – тоже.
Андрей ждал продолжения, но когда стало ясно, что ни объясняться, ни смотреть ему в глаза я не буду, снова глянул на дверь покоев.
– Теперь все обретает смысл. Его письмо. То, что он держит тебя здесь после пожара.
Я нахмурилась:
– О чем это ты?
Прежде чем Андрей успел ответить, в дверь громко постучали.
– Войдите, – проговорила я, и дверь распахнулась.
Вошли Лютер и Аликс, низко поклонившись в знак приветствия.
– Аликс, это Андрей Беллатор, мой отец, – представила я. – Отец, это Аликс Корбуа.
– Командир Беллатор! – Аликс встала по стойке смирно и скрестила опущенные руки в официальном приветствии армии Эмариона. – Познакомиться с вами – большая честь для меня. Я прекрасно осведомлена о вашей безупречной репутации.
Отец, явно удивленный ее словами, ответил на приветствие почтительным кивком.
– Аликс проводит твоего отца домой, когда он будет готов идти, – сказал Лютер.
– Или ты мог бы остаться, – проговорила я, игнорируя то, как напряглись Лютер и Аликс. – Вы с Теллером могли бы поселиться со мной во дворце.
– Нет, милая. – Андрей медленно покачал головой. – Я буду навещать тебя так часто, как ты пожелаешь, но мое место дома. – Я начала протестовать, но отец оборвал меня строгим взглядом. – Если твоя мать вернется, я должен быть там.
С этим я поспорить не могла. Мне хотелось ровно того же, и я не могла лишить его такого шанса лишь потому, что сама застряла в этом клятом дворце.
Отец поцеловал меня в лоб, сжал в объятиях, а потом шлепнул Сору по заднице, отчего она довольно заурчала и носом ткнулась ему в грудь.
Аликс, стоявшая рядом с Андреем, подняла руки, и ее ладони мягко засветились.
– Может немного пощипывать, не шевелитесь, – предупредила она.
Не веря собственным глазам, я смотрела, как силуэт Андрея заколыхался, а потом место, на котором он стоял, вмиг опустело.
– Куда он делся?
– Я здесь, – прогудел отцовский голос.
– Он… Ты стал невидимым?
– Правда?
Я побежала на голос к тому, что выглядело как пустое пространство, но руками уперлась в твердый объект. Я могла касаться Андрея, даже чувствовала его тепло, но глаза не различали ничего.
– Твою же мать! – выпалила я, чувствуя, как отвисает челюсть.
– Дием, не выражайся! – отругал меня бестелесный голос отца.
Аликс засмеялась. Лютер поджал губы, чтобы сдержать улыбку.
– Аликс способна манипулировать магией света и создавать зрительные иллюзии, – объяснил он.
Я смотрела на место, где секунду назад стоял мой отец.
– Ничего более впечатляющего я в жизни не видела!
Ревниво фыркнув, Сора принялась скрести пол.
– Ничего более впечатляющего, не считая моей гриверны, – уточнила я.
Аликс жестом велела Андрею следовать за ней. Две невидимых ладони прижались к моим щекам, испугав меня, голос отца зашептал так, чтобы слышала только я.
– Будь сильной, мой солдат! Не позволяй этим Корбуа забыть, что ты Беллатор, поняла?
Я заставила себя расправить плечи и выпрямить спину, потом подмигнула ему:
– Есть, командир!
Смех отца эхом разнесся по покоям, грубые ладони оторвались от моих щек, отчего в груди стало так же пусто, как на месте, где он стоял. Понизившись до шепота, его голос завел разговор с Аликс об их армейском прошлом. Когда их шаги стихли в коридоре, мне показалось, что частичка моего сердца ушла вместе с ними.
Глава 20
– Ты был прав, Аликс мне нравится, – призналась я, едва дверь покоев закрылась.
– Потому что у нее впечатляющая магия? – подначил Лютер.
– Потому что она была добра к самому важному человеку в моей жизни, и это вряд ли связано с тем, что я королева. – Я улыбнулась. – И потому что у нее впечатляющая магия.
Лютер засмеялся и подошел ко мне, его поведение изменилось. Словно по щелчку пальцев, твердая решимость принца исчезла с его лица, а мышцы стряхнули напряжение, позволив телу занять расслабленную позу. Он плечом прижался к стене рядом со мной и неплотно сложил руки