Супер. Сестра Жени, кажется, меня только что заценила.
— Входите, — говорит она хрипло, обращаясь ко мне. — Вы… его просто так отпустили?
— Убедил, что ему будет невыгодно оставаться, — отвечаю я, переступая порог.
Маленькая, скромная квартирка. Уютный беспорядок. Запах мяты и кошачьего корма. И очень колоритная Ева. Надо же. Действительно неформалка. Интересно, почему? Уверен, что если она переоденется и сотрёт с себя эту косметику, да откроет лицо, убрав чёлку, будет такой же сногсшибательной красоткой, как и её сестра.
Впрочем, даже так она довольно эффектно выглядит. Под бесформенных худи угадывается стройная фигура.
— Словами? — уточняет Ева, и в её тоне слышится неподдельное удивление и уважение.
— Словами, — подтверждаю я. — Иногда они работают лучше кулаков. Если подобрать правильные.
Женя стоит рядом и молча слушает наш разговор. Она смотрит на сестру, потом на меня. В её взгляде я читаю облегчение и что-то… тёплое. Наверное, это признательность? Мне это нравится. Очень.
— Я… я сделаю чай, — вдруг заявляет Ева, нарушая тишину. Она направляется на кухню, потом оборачивается на меня. — Вы же останетесь? Кирилл Захарович?
Она произносит моё имя и отчество с вызовом. Как равная. Мне это тоже нравится.
— Если не помешаю.
— Не помешаете, — она почти улыбается. Это преображение. От мрачной готической куклы до заинтересованной девочки. — Жень, проходи, не стой как столб.
Моя незаменимая сотрудница вздрагивает от неожиданности, будто её застукали за чем-то неприличным. Я перевожу на неё взгляд, и она сразу отворачивается. Но я успеваю заметить, как на её щеках разливается румянец. Безумно хочется снова её прижать к себе и поцеловать. Но не могу. Я ведь обещал держаться.
Жаль, что я сам себя подставил с этим идиотским соглашением. Но ничего. Шаг за шагом… и неприступная Женя станет моей.
Глава 17
Чаепитие
Я сижу на этой кухне и чувствую себя как на иголках. С одной стороны — моя сестра, которая ведёт себя так, будто Шереметьев — старый приятель, зашедший на огонёк. С другой — он сам. Спокойный, владеющий ситуацией, пьющий этот ужасный, горький чай, будто это элитный кофе.
Босс выглядит здесь, в нашей скромной кухне, инородным телом — дорогой, отполированный, слишком большой. И от этого он ещё более притягательный.
Я украдкой наблюдаю за ним. Он разрешил всё одним своим видом, тоном, парой фраз. Ни криков, ни угроз. Просто… авторитет. И это восхищает. И пугает. Потому что если он так легко справляется с пьяным дебоширом, то что я для него? Легкая добыча, которую он уже почти загнал в угол?
— Женя говорит, ты её босс, — спрашивает сестра, поправляя чёлку и впервые за долгое время открывая лицо полностью.
Вау. Это признак, что Шереметьев её всерьёз заинтересовал. Внутри меня что-то колет. Нет, я не ревную. Совсем. Это просто… Чёрт.
— Да.
— И ты… за ней ухаживаешь?
Боже. Ева так спокойно задаёт этот убийственный вопрос про ухаживания, будто это в порядке вещей, а у меня мгновенно в горле пересыхает. Нужно… отшутиться, что-то сказать, но я ничего поделать не могу.
— Ева! — единственное, что получается выдавить.
Делаю сестре большие глаза, пытаясь транслировать мысль, чтобы она помолчала. Это точно всё лишнее!
— Ну что? Я просто спросила. Мне любопытно, к чему готовиться в будущем.
Она смотрит на Шереметьева, ожидая ответа. На меня даже глаза свои не перевела. Всё внимание на нём.
Он невозмутимо делает глоток чая. Отставляет кружку.
— Я проявляю интерес, — отвечает он и переводит взгляд на меня. И я густо краснею. Блин. — Твоя сестра — исключительный человек. И как сотрудник, и… как женщина.
От этих слов внутри что-то ёкает, тепло разливается по груди, но я тут же гоню это чувство прочь. Это ловушка. Красивые слова — его конёк. Он ведь не зря первый бабник в офисе. Все девчонки кругом только о нём и думают.
Ева медленно кивает.
— Значит, я была права, — спокойно говорит сестра. — Ты начинаешь завоевание с одобрения семьи. Умная тактика. У Жени слабое место — чувство долга и привязанность к близким.
Ева ставит свою кружку со звонким стуком. А я едва удерживаюсь, чтобы не стукнуть её за такие слова. Это что, психоанализ моего характера в присутствии босса, который вроде как во мне заинтересован? Куда я попала⁈ Что это за люди такие? Ни стыда, ни совести у них нет!
Общаются так, будто меня тут и нет.
И вообще… почему Ева к нему на «ты»? Он старше её! Намного, между прочим. Нельзя так. Надо с ней будет провести беседу об этикете. Когда выпроводим Шереметьева из квартиры, конечно.
— Ладно. За разборку с Ромой-придурком — ты пока не провалился. Я оценила, плюсик тебе в карму, — добавляет Ева.
Капец…
Шереметьев широко улыбается, будто ему нравится, что удалось расположить к себе мою сестру. Будто он реально зарабатывает себе баллы.
— Считаю, это хорошее начало, — говорит он и одним махом допивает чай. — Мне, пожалуй, пора. Дела.
Ева кивает, как заправская хозяйка.
— Заходи, если что. У нас всегда в наличии есть чай. И иногда кофе.
Он усмехается.
— Спасибо. Учту.
Я подскакиваю с места вслед за боссом.
— Я… я провожу вас.
Мы выходим в прихожую. Он натягивает на себя пальто. А я собираюсь нащупать включатель, но в этот момент он поворачивается ко мне. И от того, что он так близко, от того, что тут так тесно, я сразу же теряюсь. Застываю на месте, как пойманная зверюшка.
Опять его аура на меня давит. Ничего не могу поделать. Моё тело реагирует на него быстрее, чем я успеваю что-либо обдумать.
Так и стоим в тишине и темноте.
— Спасибо, — говорю я, глядя куда-то в район его шеи. — За… за всё. Я не знаю, что бы мы без вас делали.
— Пожалуйста, — тихо отвечает он. — Всегда готов прийти на выручку своей лучшей сотруднице и её потрясающе интересной сестре.
Наступает неловкая пауза. Он смотрит на меня. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, останавливается на губах. Вспоминается наш сегодняшний поцелуй в кабинете, его резко вспыхнувшая страсть, его слова: «Наконец-то. Я думал, ты уже не сделаешь этого».
Всё внутри сжимается в сладком, мучительном ожидании. Между нами будто грозовая туча собирается, которая вот-вот начнёт пускать свои молнии. Я почти чувствую, как должно произойти. Как он наклонится…
Я сама неосознанно делаю едва заметный шаг навстречу, губы слегка приоткрываются. Я готова и хочу…
Но