Снова натянув доспехи, Найвер схватил ближайшего бескровного, уныло бродившего между столиками в поисках добровольца.
— Ты знаешь, чья это была молитва? — потребовал он, хватая мужчину сзади.
— Конечно, — сказал бескровный, поворачиваясь. Курцлебиг вздрогнул, узнав своего друга. — Найвер?
— О черт.
— Ты, блядь, убил меня!
— Я не хотел умирать бескровным!
Курцлебиг выхватил меч из ножен ближайшего сидящего воина.
— Ну, а теперь я убью тебя, черт возьми. Тогда я стану кровожадным воином. Больше не буду слушать бесконечные молитвы, на которые никто не хочет отвечать.
Найвер отбежал от своего друга.
— Мне жаль, но...
— Ты хоть представляешь, каково это — жить каждую секунду с какофонией молитв в голове и быть неспособным ответить ни на одну из них самостоятельно, потому что тебе не удалось никого убить, а есть правила?
— Я действительно не знаю. Мне жаль! — Оказавшись в длинной очереди столиков, он не мог избежать ярости своего друга.
— Я услышал молитву Гатин. Она умоляла отомстить тому, кто убил меня. Ты знаешь, каково это — слышать молитву своей жены и не иметь возможности ответить на нее?
Все еще отступая, Найвер покачал головой.
— Мы слышим молитвы, все они повторяются снова и снова, пока либо они не будут услышаны, либо человек сдастся, либо он умрет. — Курцлебиг оскалил зубы в рычании. — Я больше не слышу ее молитв. Она мертва? Что-то случилось с моей женой?
— Я выясню это для тебя! Просто дай мне немного времени.
Курцлебиг сделал выпад, и Найвер отскочил в сторону, вытаскивая свой собственный меч. Его друг всегда лучше владел клинком. За все время их спарринга Найвер ни разу не нанес удара.
Он убьет меня, если...
— Ты предатель.
Вместо того, чтобы дождаться, что скажет Курцлебиг, Найвер ударил своего друга мечом во второй раз, попав в грудь и снова убив его. Мгновение спустя Курцлебиг исчез, от незапятнанного не осталось и следа.
— Эй, куда он ичез?! Что происходит, когда тебя убивают в зале? — Спросил Найвер ближайшего война.
Женщина, наблюдавшая за происходящим со скучающим безразличием, пожала плечами.
Найвер провел следующие недели, выслеживая всех мужчин и женщин, погибших во время того злополучного рейда, советуя им просить бескровный зов о мести, пока они не услышат молитвы своих мужей, жен и детей. Они смотрели на него как на сумасшедшего, пока он не объяснил, что у Листиг есть план.
Этого было достаточно; они знали его жену.
Один за другим кровные, которых он знал, исчезали. Никто из них не вернулся в Зал Войнов Раче.
Когда он, наконец, почувствовал уверенность, что нашел всех, Найвер перехватил каждого незапятнанного, ища того, кто откликался на молитвы.
Снова оказавшись дома, Найвер предстал перед своей женой.
— На этот раз ты одета, — разочарованно сказал он.
— На этот раз ты не сможешь удовлетворить мою жажду мести быстрой дракой. — Голубые глаза изучали его. — Что случилось?
Он тяжко вздохнул. Она всегда знала, когда что-то беспокоило его, и не сдавалась, пока не получала ответ.
— Я убил Курцлебига. Дважды. Один раз, чтобы заслужить место в Зале войнов Раче. Второй раз, потому что он пытался убить меня, за то что я первый раз убил его.
— Это было после того, как ты ушел? — Она не стала дожидаться ответа. — Это значит, что ты уже убил четверых.
— Я не уверен, что это считается.
— Рисковать нельзя. В любом случае, Раче не кажется особо разборчивый. Если ты убьешь еще одного, тебя заберут у меня. Ты отправишься в Высокий зал. — Она кивнула в сторону его меча. — Ты больше никогда никого не сможешь убить. Нет, если ты собираешься успешно ответить на мою молитву.
Найвер расстегнул пояс, отбросил меч и ножны в сторону. Никогда больше он не будет пытаться оправдать ожидания своего отца.
— О чем ты молилась?
— Как и другие мужья и жены, потерявшие близких в результате глупой войны Хорика, я молился о мести за свое одиночество. — Она сверкнула той улыбкой, которую он так любил. — Ты не можешь уйти, потому что мне просто снова станет одиноко.
И с тех пор они жили долго и счастливо.
По крайней мере, до тех пор, пока Листиг не умерла от старости и, удовлетворив ее месть, Найвер снова не оказался в Зале Войнов Раче.