– А кем видишь меня ты, Сина, без тебя? – рыкнул на нее Илай, не собираясь в этот раз прогибаться под ее напором. – Куда мне идти?! Что мне делать? Как жить?! А мне Виарум без тебя не нужен, знаешь ли. Так что извините, но от меня смирения в этом вопросе вы не получите, – он посмотрел на Азеля. – Спасайте Сину как хотите.
– Смирение ты как раз и получишь, – отпустила его Сина – Ты обязан вернуть себе силу солнцеподобного. А вместе с этим и пропадет твоя любовь.
– Нет! Этому не бывать! – закричал Илай, и за его спиной распахнулись крылья.
В этот момент пришлось реагировать всем. Первыми, кто догадался о планах Илая, стали Гилем и Азель. Схватив свою шпагу, он в несколько молниеносных движений уничтожил крылья за спиной Илая, а книгописец направил корни, чтобы выхватить Сину. Солнцеподобный планировал похитить ее и сбежать. К сожалению, на этом гнев Илая не закончился, и вокруг начали мерцать мечи, солнечные сферы. Кайл схватил Айона и кинулся к трюму.
Мечи полетели в разные стороны, так как контролировать их из-за эмоций Илай не мог. Но в дело вмешалась уже пришедшая в себя Сина. Раздался треск, и каждый сгусток света рассыпался на осколки. Она применила свою искру, но так как трезубец остался в трюме, ей пришлось уничтожать их кулаками, поэтому с них стекала кровь.
– Гилем, отпусти меня, я не могу контролировать нормально тело, – дала приказ Сина.
– Остановитесь, – прошептал книгописец, – вы уничтожите корабль.
– Думаете, это все?! – Илай потерял контроль. – Вторая истина, – из его глаз брызнули слезы перед названием костра, и он отчаянно закричал. – Свет всесжигающей любви! Солнечная вспышка главного солнца!
Палуба корабля начала тлеть под ними, Гилему пришлось отпустить Сину, чтобы своим пожаром противодействовать одной из сильнейших атак Илая. Тем временем его девушка уже облачилась в доспехи Ора-Ли-Ра и собиралась сделать нечто недопустимое. Азель перехватил шпагу удобнее, взглянул на Рису с сожалением, но успел сделать только шаг, как услышал гневный шепот.
– Как ты посмел? – Все развернулись на голос. – Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак затмения. Знак горы. Знак совести…
В суматохе все позабыли о госпоже Марил, которая, как и полагается нормальному воину с силой знаков, отступила на безопасное расстояние. Однако поведение Илая не могло не вывести ее из себя. Она не думала, что применит еще хоть когда-то подобное сочетание знаков, однако вселенная умела удивлять. Разрушение, которое запустил Илай, остановилось, а самого его прижало к палубе, и он встал на колени. Его светящиеся глаза резко вспыхнули кровавым, и он закричал, срывая голос.
Сина рассеивала свой доспех, остальные приходили в себя, и никто, кроме Гилема, не знал, что сейчас вообще происходит. Госпожа Марил сделала шаг по направлению к солнцеподобному.
– Как ты посмел поднять руку на свою команду, и главное, попытаться похитить Сину? – она злобно бросалась словами. – Нет никаких оправданий тому, что ты натворил. Поэтому мне совсем не стыдно за знак совести. Ничего сильнее не ранит твой разум и не поставит мозги на место, кроме знака совести. Он непонятно как работает на людей, ведь они мелочные твари. Но ты, солнцеподобный, который услышал голос равновесия. Так что получай по заслугам и не смей повторять подобное.
– Знак совести взывает к худшим переживаниям за содеянное, – пояснил для всех Гилем. – Если ты ублюдок, то не надейся, что сработает. Природа Илая построена исключительно на поступках, что являются благими для равновесия. Похищение Сины – это прямое желание уничтожить Виарум. Вот вам и результат.
– Ты… – прохрипел Илай, упираясь руками в палубу. Действие знаков закончилось. – Я могу понять остальных… Но как ты, Марил, можешь так спокойно реагировать на смерть Сины! Это не нормально! Ты предала и волю Саргона, и волю Саяры! – он забыл о вежливости.
– Ах ты мелкий щенок, – зашипела Марил. – Целуй мне ноги за то, что я не наложила на тебя знаки Широ. Забыл бы мать, отца и все слова в Виаруме, – она наступила ему на ногу. – Как ты смеешь! Я… – на вторую руку Илая упала капля, и он задрал голову. – Я все сделала, чтобы эта девочка была счастлива и жива…
Госпожа Марил плакала. Никто и никогда не видел на ее лице более отчаянного выражения. Она была убита фактом, что озвучил Азель. Конечно же, она догадывалась о высоких рисках, но услышать такое от него – приговор.
Госпожа Марил отступила на шаг и, когда Сина захотела подойти к ней, остановила движением руки.
Силы Илая полностью рассеялись, как и весь запал.
Госпожа Марил гордо задрала подбородок, хоть слезы продолжали литься из ее глаз.
– Я говорила Саяре, чтобы она выбрала себя. Вы сами это видели. Но она предпочла дочь. Я помогла сохранить ей жизнь и похоронить подругу, предать Саргона. Я оберегала ее на первом материке, сдерживала силы сердца Ора-Ли-Ра до последнего. Чуть не умерла вместе с новостью о крушении кораблей! – она сорвалась на истеричный крик. – Никто в этом проклятом мире не смеет упрекать, что я недостаточно сильно старалась спасти Сину! Даже ты, Илай! – она зарычала. – Даже Саргону в лицо плюну!
– Тогда почему ты отдаешь ее?! Почему не сопротивляешься и встаешь на их сторону?! – Илай кричал, не в силах подняться.
– Ты слышал, что сказал Азель?! Скоро исчезнет пламя. Весь мир погибнет. Весь мир, Илай! Если Айон умрет, то я запечатаю проклятый седьмой материк! Но ненадолго. Если пламя исчезнет, всему Виаруму останется сколько? Несколько лун? Ты что, хочешь убить всех? Семью? Друзей? Народы? – она не переставала обвинять Илая. – Мы все здесь пожертвовали чем-то, Илай, – она обвела рукой всю команду. – Это не увеселительное приключение, где мы едим фрукты, спорим и радуемся жизни. Это испытание.
– Я не хотел его! Я никогда не хотел быть героем! Я просто хотел жить в небольшом доме, сажать овощи и… – Он едва поднялся на ослабевших ногах и тут же упал. – А не прощаться с любимой, на которую мне будет плевать! Сначала вы отнимете у меня ее, потом и любовь к ней!
– Я еще раз говорю… – сделала шаг вперед госпожа Марил, но настала очередь Сины взять слово.
– Но такова судьба, дорогой. – Она взяла свои чувства под контроль и попыталась понять Илая. – Мы – люди, все ищем судьбу. Но кто сказал, что она нам под силу? Что это будет лишь наслаждение? Героями не рождаются, Илай,