079
– Что значит, в его сердце?
Лина не могла поверить в то, что ее отец говорил правду. Как он мог быть настолько жесток, чтобы поместить амулет в сердце Азеля. Если она разорвет связь между ним и слезой первого материка, то ее брат, вероятно, погибнет.
Она смотрела на отца с ненавистью. В этот момент что-то умерло внутри нее. После ритуала с Леей ее грудь иногда изнывала в неизвестном ей чувстве. Кто знал, и, может, это связано с этой самой ду-шой. Она помогала ей чувствовать все окружающее иначе. И сейчас она разрывалась на части от осознания беспомощности, слабости.
Лина пыталась найти хоть какой-то выход из ситуации. Ранцикус дышал около ее ног и, кажется, тоже боролся за жизнь. Она теперь поняла, почему бусы Лаванда стоило оставить на Пятом материке. Пока она металась мыслями от одной крайности к другой, ее отец сделал пару шагов вперед.
– Такой путь ты проделала в своей жизни, дочь моя, – он явно издевался. – Я вижу на тебе след магии Пятого материка. Жаль будет завершать твою жизнь здесь и сейчас. Не переживай, твоего брата рано или поздно постигнет та же участь. Но ты меня все же удивила.
– Даже Широ был благосклоннее, чем ты, – рыкнула на него Лина.
– То, что правильно, что нет, останется за пределами истории. Я позабочусь, чтобы вас стерли из истории, Азелина. Как и десятки храбрецов до вас. Ведь ты не знала ни об одном, верно? Лишь вы зашли так далеко, но ты должно быть в курсе одной вещи, – он достал из-под подола своего плаща одноручный меч. – Все всегда будет так и никак иначе, – он выдохнул. – У мира один сценарий.
Лина распахнула глаза от удивления. Нет. Ее ни капли не испугали слова отца. Однако они натолкнули ее на цепочку мыслей, где каждая часть их общей истории вставала на место. Есть два способа, чтобы спасти Азеля и позволить ему выступить против Широ: извлечь амулет с его тела, чтобы слеза первого материка перестала действовать на него и… уничтожить саму слезу. Леа знала, что другого выхода у нее не будет. У Лины остался лишь один выход – убить собственного отца и еще сильнее нарушить баланс в Виаруме. Так она сможет не только спасти Азеля из темницы, но и прервать череду ненависти, которую так долго культивировал ее отец.
По щеке побежали слезы, и король, вероятно, подумал, что бегут они от страха. Но он, как обычно, ошибался.
Ведь она не только спасет мир и брата, за ней последует смерть. Ее тело не сможет пережить поток энергии, как и сказала Леа. Леа, которая знала, что ей конец. Соврала. Лина не собиралась винить ее, ведь та поступила согласно кодексу стражей – все ради спасения Виарума и Азеля. Она достала свою рубиновую шпагу с идеальным балансом и бросилась в атаку. Конечно же, ее отец за столько лун научился всем возможным видам боя и техник.
Металл и искры засверкали в полумраке помещения. Настолько отчаянно Лина не сражалась еще никогда. Предательские слезы застилали глаза. Сможет ли она еще раз увидеть Азеля в сознании? Она просто хочет извиниться перед ним. Ее не страшит смерть, даже то, что у нее появилась эта самая ду-ша, перестало успокаивать. Лина самоотверженно положила на весы свое будущее.
– Я не позволю тебе победить, – прорычала обессиленная Лина.
– Будет то, что должно, – усмехнулся отец.
– Лина! Сейчас! – закричал, параллельно захлебываясь кровью, Ранцикус. – Удача снизошедших богов!
И в это мгновение король поскользнулся на ровном месте, так как Ранцикус забрал его удачу и передал Лине. Один точный удар решил судьбу всего Виарума. Лезвие шпаги пронзило сердце короля. На его лице не появилось ни одной эмоции, лишь легкое удивление. Лина повалила его, пригвоздила к полу. Как только из его глаз пропала жизнь, руки Лины затряслись. Тело короля завибрировало и рассыпалось на искры и сотни огненных лент, которые разрастались тайфуном и сносили все на своем пути. Замок превратился для них в карточный домик. Не только тех, кто был в подземелье, закружило в немыслимом смерче, но и всю территорию на ближайшие пару километров. Лине показалось, вместе с отцом она уничтожит и первый материк.
Однако все как началось, так и закончилось. Разрушение слезы стерло с лица Виарума прошлое. Лина лежала среди обломков, охваченных огнем. Ее длинные светлые волосы стали чернее ночи, глаза изменили цвет на ярко-зеленый, кожа еще сильнее побледнела, жизнь понемногу уходила из нее.
Она чувствовала, как ее ноги горели, словно она встала рядом с костром. И тут на нее упало все время мира, прошлое и будущее. Она словно попала сразу во все мгновения бытия без возможности отделить их от себя. Лина смотрела и в прошлое, узнавая историю богов, и в будущее – исследуя Виарум, его судьбу. Именно сейчас она по-настоящему осознала значение этого слова. И то, что говорила Леа, – битва за мир и равновесие еще не закончена. Просто отсрочена. И будет завершена, когда в мир придет новый сын Богини пламени, равновесие слез восстановится и появится сила, способная возвести новый мир.
– Лина… – прошептал знакомый голос. – Боги… Лина. Что произошло?
– Азель, – ответила она слабо. – Посмотри на меня, брат, прошу. У меня нет сил поднять голову.
– Лина, – продолжал он повторять ее имя, параллельно приподнимая ее и кладя голову на свои колени. – Что произошло?
– Это долгая история, братец, – она улыбнулась. – Не надеялась, что когда-то снова увижу твои глаза. Но я спасла тебя. Я спасла. Я сделала это, – одинокая слеза покатилась из глаз. – Прости меня, пожалуйста. Прости за все. Мне пришлось разрушить слезу первого материка, но теперь… – она говорила шепотом. – Теперь у людей есть магия, чтобы сражаться, у них есть ты – сильнейший человек на земле.
– Я не смогу без тебя победить Широ, – Азель заплакал. – Я не смогу спасти Виарум.
– Ты прав. Победить Широ в одиночку тебе не под силу. Однако спасти Виарум – да. Дождись сына Богини пламени. Он подарит миру шанс, – ее глаза переливались разными оттенками зеленого. – Мы – единое целое, Азель. Азель и Лина. Тебе досталась сила реальности менять пространство как заблагорассудится, мне же выпала участь быть самим временем, – ее голос становился все слабее. – Единственное, в чем был прав отец, – все будет так, как должно. Я вижу это.
– Лина, прошу, не умирай, – слезы Азеля упали ей на шею и покатились на выжженную землю. – Что мне делать без тебя?
– Во-первых, не плакать.