– Осталось немного… – прошептал он.
– Госпожа Марил, простите, что так получилось, – Сина подошла к ней. Та сразу подскочила. – Не злитесь ни на кого. Такова моя судьба.
– Моя дорогая, маленькая девочка. Это я должна просить прощения. У тебя и твоих родителей, что в итоге не смогла уберечь, – она крепко обняла Сину в ответ и уже не сдерживала рыдания. – Я так люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, – Сина отстранилась и улыбнулась. Она, кажется, осталась единственной, кто не плакал.
– Прости меня, – первое, что выдавила Риса, как только Сина подошла к ней. – Я… Я…
– Все в порядке. Следи тут за всем. Ты одна остаешься с этими идиотами, – они обнялись. – Прости, что оставляю разбираться самостоятельно.
– Я…
– Все будет, хорошо, – Сина отстранилась и посмотрела на Кайла. – Ты…
– Сина! – он подбежал к ней и обнял, приподнимая над землей.
– Кайл, не допусти повторения истории. Хорошо? – она усмехнулась. – В этот раз Океан должен спасти Архитектора. Впрочем, чем мы все и занимаемся.
– Ты устала это слушать, но прости меня. Я бы ни за что по своей воле не предрек тебе подобную судьбу, – произнес Азель, когда Сина подошла к нему.
– Не вини себя. Ни за меня. Ни за свою сестру. Все действительно происходит так, как должно, – эта фраза от Сины заставила Азеля заплакать. Он и так держался из последних сил.
Сина подошла к Гилему.
– Крепись. Книгописец. Ты здесь самый сильный после Азеля и Айона. Еще мир спасать. Не торопись последовать за нами, – она обняла его. – Спасибо, что воссоздал такую красоту.
– Я… Люблю тебя, – он обнял Сину в ответ. – Спасибо. Это не последний подарок…
– Хоть ты сейчас и мало чего чувствуешь, Айон, но спасибо, что привнес в мою жизнь смысл, – она подошла к нему и обняла, тот слабо ответил. – С того разговора, самого первого на острове, прошла целая вечность. Посмотри на себя. Ты – сильнеший из людей. А я уже не оружие своей семьи. Я – герой. Спасибо. И пожалуйста, – она отошла и посмотрела на него серьезно. – Спаси мир.
– Хорошо, – лишь ответил он.
И теперь настала очередь его.
– Илай, – прошептала Сина и подошла к нему. – Я знаю, что ты ничего не чувствуешь. И это, возможно, к лучшему. Я ничего не жду взамен. Просто хочу сказать, что люблю тебя. Полюбила с первой встречи и буду любить, пока мое сердце бьется. Запомни это. Не сожалей. И помоги им сохранить мир, – она обняла его. – Ты мой самый-самый храбрый лучик.
– Я… Тоже… Тебя… Люблю, – ломаным голосом ответил Сине Илай и стиснул в объятиях. – П-п-прости меня. Я… – и замолчал.
– Прости, Сина, на большее моего пламени и воображения не хватило, – раздался голос Гилема сзади. – Это мой последний подарок.
– Спасибо тебе, Гилем, – она направилась к своей сфере. – И всем вам. Я вас люблю. И пусть будет то, что должно.
Госпожа Марил смотрела на них с гордостью и печалью, которую невозможно вообразить. Они вместе должны совершить снятие проклятья. Своими руками она приведет некровную дочь к смерти. Все же долг по спасению мира нелегкая ноша. Каждый уже лишился слишком многого.
Она подошла к книгописцу вплотную и скинула с себя капюшон. Ее глаза горели оранжевым. Татуировки с ее рук стали исчезать, как и его завитки с шеи. Пламени у Гилема осталось не так много. Он окинул всех стоящих в сферах взглядом.
– Илай, Азель, начинайте, – он выдохнул. – Риса и Сины, просто стойте.
– Итак. Давай мне источник энергии, – госпожа Марил серьезно посмотрела на него. – Я начну накладывать знаки структуры для воссоздания потоков к ключу проклятья.
– Какой энергии? – спросил удивленно Гилем. – Это все, что сказал нам Айон на острове. Поверь, я бы не забыл.
– Не может такого быть, – она покачала головой. – Любое проклятие – это вложение энергии пламени. Ноа для такого потратил невообразимое количество. Удивлена, как он еще жив. Скорее всего, Кармин помогал. Или кто-нибудь еще. В любом случае нам надо положить на весы нечто равносильное, иначе мы с тобой не снимем проклятье, – госпожа Марил посмотрела на Айона. – Достопочтенный принц, прошу напрячь мозги и вспомнить точно, что говорила ведьма.
– Ничего нового не помню, – отозвался он.
– Ладно, сейчас, – Гилем фыркнул и внимательно посмотрел на Айона. – Проклятье, Айон! У нас проблема! – он посмотрел на Азеля. – Он забыл про пыль с рога единорога! Это необходимый компонент в качестве баланса в энергии.
– Но Леа сейчас заперта, – прошептала Риса. – Что нам делать?
– Времени не осталось, – госпожа Марил посмотрела на Айона. – Его глаза.
Вся команда взглянула на Айона. Белки его глаз стали черными, а радужки серыми, волосы также стали чуть длиннее.
– Неужели необходимо разрушить… – начала Риса.
– Нет, – прервал ее Азель. – Разрушать искру не нужно. Кулон Айона, – Азель кивнул. – Это точная реплика того, что находится в моем сердце. Его создала когда-то Леа, чтобы на всякий случай у нас был доступ к пыльце единорога. Она нужна для одного ее козыря. Если разрушить его, то мы получим необходимое количество пыли. Надеюсь.
– Какая удача, – Гилем фыркнул и подошел к Айону. – И правда, в нем есть пыльца с рога единорога. Невероятно, – он забрал амулет и вернулся к госпоже Марил. – Прошу. Теперь все есть.
– Какой нервный момент, однако, – прошептал Кайл, который единственный был не задействован в снятии проклятия.
– Теперь и правда… пора, – госпожа Марил посмотрела на Сину, та ей улыбнулась. – Прости.
– Айон, в центр! – скомандовал Гилем, и тот сделал пару шагов вперед. – Госпожа Марил! – он протянул вперед амулет.
– Вторая истина. Печать краской Богини пламени. Максимум силы. Высший знак созидания ключа! – она сложила ладони перед собой. – Тридцать шесть граней печати!
Над их головой стали появляться круги печатей, которые они видели ранее в воспоминаниях Саргона. Кармину это давалось намного легче. Плита со знаками под их ногами тоже загорелась.
Первым среагировали снежные цветы. Их лепестки начали отрываться и лететь вверх, распадаясь на голубую пыльцу, которая кружилась в воздухе. Далее капля крови от Илая, упавшая на знаки, окрасили ее в алый. Слезы Азеля, что еще не высыхали с его щек, запустили движение знаков мертвого языка, которые оплели тело Айона, подобно кокону. И в итоге настала очередь Сины. Она схватилась за свое сердце. По ней было видно, что она испытывала нестерпимую боль. Уши каждого наполнились стуком ее разрушающегося сердца. И тогда дело осталось за малым, ведь именно Гилем должен был завершить снятие. Он смотрел в глаза Айона, но видел перед собой Редлая. Гилем,