Координаты Горы Хуаго проявились чётко. Юго-Восточная Азия, горный массив, скрытый от обычных сканеров. Искажение было закрыто, но эти три вещи могли помочь ему открыться.
Я убрал Осколок в Арсенал, к Персику и флейте. Три компонента легли рядом, и Арсенал загудел, принимая новый груз. Дело сделано, но вечер только начинался, потому что весь путь я чувствовал на себе чужой взгляд.
Я вышел в коридор и спустился на первый этаж. У лифта столкнулся с Артёмом.
— Пойду подышу. Десять минут.
— Один?
— Недалеко.
Артём кивнул и промолчал. Он проработал со мной достаточно, чтобы знать, что спорить бесполезно.
На улице Гонконг принял меня духотой, неоном и запахом жареной лапши из уличного лотка. Фонари горели, хотя до заката оставался час, — в узких переулках между небоскрёбами сумерки приходили раньше.
Я свернул направо, прочь от освещённого входа отеля, и зашагал по переулку, который сужался с каждым метром. Стены зданий покрывал ковёр из вывесок, кондиционерных блоков и пожарных лестниц. Под ногами поблёскивали лужи от капающих кондиционеров.
Эгида Провидения тикала ровно, без тревоги. Но я знал лучше.
Чужой взгляд давил на затылок с того момента, как я покинул отель. Скользящее внимание профессионала, умеющего держать дистанцию.
Переулок закончился тупиком — мусорные баки и ржавая решётка.
Я остановился, развернулся, засунув руки в карманы.
— Выходи. Долго ещё будешь прятаться?
Прошли долгие три секунды, нарушаемые только капелью с кондиционеров. Из тени между баками отделилась фигура, и свет далёкого фонаря упал на знакомое лицо.
Лю Цзянь выглядел иначе, чем в Вегасе. Дорогой серый костюм остался в прошлом, — чёрная тактическая куртка, расстёгнутая до середины груди, тёмные штаны с множеством карманов. Чёрные волосы, влажные от духоты, прилипли ко лбу. Нефритовый перстень с драконом по-прежнему блестел на мизинце.
Глаза изменились. В Вегасе он смотрел цепким взглядом дельца. Сейчас в узких тёмных зрачках плескалось голодное предвкушение, и углы рта подрагивали от сдерживаемой ухмылки.
Око вспыхнуло. Данные побежали по периферии зрения — совсем другие, чем полгода назад.
[Лю Цзянь, 34 года. Пробуждённый.]
[Талант: «Идеальный Вектор», S-ранг.]
[Способность: абсолютный контроль траектории любого объекта, которого касается владелец. Превращает любой предмет в летальный снаряд с идеальной точностью. Расчёт рикошетов, углов преломления и кинетической энергии на инстинктивном уровне.]
[Предупреждение: крайне опасен на дистанции. Окружающая среда является его арсеналом.]
— Десятый Король, — Лю Цзянь чуть склонил голову. Вежливость из Вегаса сохранилась, но под ней проступало другое. — Рад снова видеть.
— Не могу сказать того же. Ты пришёл по делу или по душу?
Лю Цзянь усмехнулся. Его правая рука скользнула в карман и достала горсть мелочи — обычные китайские монеты. Мельхиор блеснул в свете фонаря.
— Мне приказали проверить вашу прочность. Ничего личного.
Первая монета вылетела из его пальцев прежде, чем он закончил фразу.
Тонкий свист резанул по ушам и я отклонился влево. Мельхиоровый диск врезался в стену за моей спиной и ушёл в кирпич на два сантиметра, оставив круглую дыру.
Обычная монета. С кинетической энергией пули.
Вторая и третья полетели одновременно, по расходящимся траекториям, и Эгида Провидения взвыла, расчерчивая в сознании красные линии полёта. Одна целила в горло, вторая — в колено. Между ними оставался коридор шириной в ладонь. Ловушка. Он закрывал мне пути отхода.
Я рванул вперёд, в его сторону. Монеты свистнули за спиной и с грохотом проломили стенку мусорного бака навылет.
Лю Цзянь отступил на шаг, и его брови поползли вверх.
— Вперёд? Редко кто сокращает дистанцию.
— Ты стреляешь монетами, — я извлёк Грань Равновесия из Арсенала. Чёрно-белое лезвие развернулось в руке, руны Кладенца побежали серебристыми всполохами. — Я предпочитаю экономить на сдаче.
Лю Цзянь коротко рассмеялся, и тут же оборвал смех, потому что моя левая рука взметнулась и Коготь Фенрира выстрелил ему в грудь.
Он ушёл от крюка легко, скользнул вбок на полшага, и трос прошёл в сантиметре от рёбер. В тот же момент его рука сомкнулась на перекладине пожарной лестницы над головой, оторвала её от креплений одним рывком и швырнула.
Полуметровый обрезок стальной трубы полетел мне в лицо, вращаясь с визгом. Грань встретила трубу, и разрезала её пополам. Половинки разлетелись, высекая искры из стен.
Лю Цзянь уже двигался. Его тело скользило вдоль стены переулка, пальцы касались всего на пути, кирпичей, обломков штукатурки, болтов от кондиционерных блоков, и каждое прикосновение превращало мусор в оружие. Кирпич полетел мне в голову, а болт одновременно ушёл в колено, и обрезок трубы с другого фланга целил в рёбра. Три снаряда, три траектории, рассчитанные так, чтобы я не уклонился от всех.
Эгида вспыхнула красным барьером. Кирпич разбился о щит, болт отлетел в сторону, но труба прошла сквозь ослабевший барьер и ударила в левое плечо. Боль прострелила руку до кончиков пальцев.
Быстрый. И каждый бросок — просчитанная комбинация с поправкой на мою реакцию.
Коготь Фенрира выстрелил в стену над головой Лю Цзяня, и я рванулся вверх, оттолкнувшись от земли. Трос вынес меня на три метра, Грань Равновесия пошла сверху вниз, целясь в плечо.
Лю Цзянь перехватил удар. Его левая рука подставила нефритовый кинжал, соткавшийся из уплотнённой ци, реликт, «Нефритовый Клинок». Грань врезалась в нефрит, «Разрыв Сущности» хлынул по лезвию, и конструкт лопнул с хрустальным звоном, разлетевшись зелёными осколками.
Секунду он выиграл. Его правая рука подхватила три осколка нефрита прямо в воздухе и швырнула мне в лицо с расстояния полуметра.
Я развернулся, пропуская осколки мимо уха, и ударил эфесом Грани в его скулу. Металл впечатался в кость, голова Лю Цзяня мотнулась вбок. Он отлетел на два шага, ударился спиной о стену, и кровь потекла из рассечения на щеке.
Даже с разбитым лицом он ухмылялся.
— Хорош, — выплюнул он красную слюну. — Очень хорош.
Его рука скользнула по стене за спиной, и три кирпича вылетели из кладки одновременно, каждый по своей траектории, каждый с энергией, достаточной, чтобы проломить череп.
Я активировал «Чёрную Чешую». Драконья броня хлынула по телу от перчатки на левой руке, чёрные пластины покрыли торс и плечи, поднялись по шее до подбородка. Кирпичи врезались в чешую и рассыпались в пыль.
Лю Цзянь перестал ухмыляться.
Я шагнул к нему. Грань опустилась в низкую стойку, руны на клинке вспыхнули ярче. Один шаг, и расстояние между нами сократилось до метра. До зоны, где его талант метателя терял